"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

На шее у старой хозяйки висел необычный оберег в виде сосновой шишки. Такими же шишками, но поменьше были обшиты подол и рукава. Устроив и сытно накормив Кайю, старуха принялась расспрашивать, что гостья приготовила на обмен.

– На обмен?

– Да, чем собираешься отплачивать за исцеление?

– Исцеление?.. А-а…

Кайя наконец сообразила, о чем толкует бабка. Вспомнилось, как в ее детстве сихиртя ходили к сурянам на торг, выменивая за беличьи и куньи шкуры еду, топоры и всякое добро. Похоже, здешнее становище тоже держало торжок. Только предлагало не холсты и железные ножи, а… зелья? Лекарства?

– Ты не печалься, мать, – добродушно сказала хозяйка, заметив, как гостья покосилась на короб, – мы тебя не оберем. Мы меру знаем. К нам со всех земель идут за помощью! Что с дитем-то?

– С дитем?

– Немочь, спрашиваю, какую под корни Древа несешь? – слегка раздражаясь непонятливостью молодой женки, повторила старуха. – Ты, главное, в сердце страх не питай, коли уж добралась. Наше Древушко от всякой беды спасает! Вот онамедни тоже мать приходила, карелка! Сынок у нее уж по пятой весне, а на ногах не стоит, поставишь – сразу падает. Представь, на санках примчали в этакую даль! Отнесли к Древушку нашему, в кольцо протянули, тут мальчонка и встал!

Кайя сперва хлопала глазами. Однако благодаря бабкиной словоохотливости скоро начала понимать.

На ближней горе, что укрывала селение от студеных морских ветров, росла диковинная сосна. Неведомо какие силы завернули ее ствол петлей.

– Наше племя сразу заподозрило, что сосна непростая, – рассказывала старуха. – Уж не знаю, кто первым догадался, что больного можно просунуть в ту петлю… Но скоро оказалось – кого сквозь Древушко проденут, тот все болезни ему и оставляет! С тех пор наше племя не кочует, так тут и поселилось, к Древушку поближе. Приглядываем, чтобы дурным делом кто-нибудь не срубил. А оно уж не первое поколение хранит наш род, наши горести себе забирает… Тут вообще место благословенное, мать. Здешний берег зовется «место хорошей погоды». Хвала Древушку! Дети-внуки хворей не знают, старики два века живут… У меня вон суставы поскрипывать начали, так я пролезла сквозь Древушко, и как рукой – хоть пляши! – Старуха засмеялась, показывая целые, крепкие зубы. – Весело на свете жить, когда ничего не болит!

– А где это ваше волшебное дерево? – спросила Кайя.

Бабка тут же посуровела. Просто так Кайе его не покажут. Это своих Древушко лечит даром, а чужаков – за плату. И стоить это будет…

Она назвала цену. Кайя кивала, не понимая, много это или мало. У нее все равно ничего не было.

– Так что решай. Коли согласна с ценой, завтра с утра и пойдем… – Старуха зевнула, ложась спать.

«Отец мой, шаман Охтэ, никогда не запрашивал награду за помощь, – подумала Кайя. – Лишь принимал то, чем люди сами отдаривались… Да и те саами, с которыми я встречалась прежде, не бывали такими жадными…»

Кайе представилась худая, бледная женщина из ее снов… И сытое благополучие племени показалось ей еще более подозрительным.

* * *

Ночью Кайе снова приснилась изможденная беловолосая женщина. Стояла у входа в вежу, смотрела грустно. «Заманивает», – вспомнились Кайе слова Мары. Подумав так, она все равно вылезла из вежи, закинула за плечи короб с короной, взяла в руки колыбель со спящим Птенцом и пошла вслед за женщиной – прочь от селения, на гору, в сосновый лес.

В предрассветном призрачном сумраке Кайя увидела сосну, растущую посреди поляны. Нижние ветви гнулись под тяжестью пестрых лент и лоскутов. Ствол сосны был изогнут петлей размером со вход в вежу. Видно было, что дерево посещает множество людей: кора стерта до блеска, вокруг все вытоптано – ни травинки…

«И шишек на земле нет», – невольно отметила Кайя.

Женщина остановилась перед петлей и приглашающе повела рукой.

– Это ты! – догадалась Кайя. – Ты звала меня!

Женщина наклонилась, вошла в древесную петлю – и исчезла. Кайя прижала к груди Птенца и без колебаний полезла за ней.

Изогнутый ствол не просто так напоминал вход. Кайя действительно оказалась в жилище. С виду это была обычная саамская вежа, только огонь в очаге больше походил на трепещущую молодую листву.

Седовласая пригласила ее сесть к очагу. Отсветы зеленоватого пламени делали ее похожей на лесного духа – кем она, в сущности, и была. А еще Кайя заметила, что лицо-то у женщины молодое и стан согнули не годы, а хворь и бессилие…

– Боги создали меня сосной-целительницей, – заговорила хозяйка вежи. – Я привыкла отдавать себя без остатка всему живому. Деревьям, зверям, людям… Я отгоняла злые морские бури и ледяные дожди от моего побережья. Следила, чтобы летом солнце не выжгло нежные ростки, а зимой морозы не убили в земле корни и семена… Присядь у моего очага, юная гейда, окажи честь. Вот только кормить-поить не буду. Вам, людям, нельзя здесь ничего есть-пить. Иначе не найдешь выход наружу.

«Я-то уж найду, – хотела сказать Кайя. – Я из Нижнего мира выход находила!»

Вспомнила про Птенца и промолчала.

– Впервые за много лет вижу перед собой человека, которому ничего от меня не надо, – сказала Древушко, приветливо глядя на Кайю. – А вот у меня есть к тебе просьба, юная гейда. Ты, верно, и сама видишь: я умираю. Целительные силы мои казались бесконечными, но жадность страждущих оказалась больше. Люди выпили меня до дна…

Кайя гневно вскинулась:

– Я пойду и скажу им!

– Попытайся, – печально улыбнулась женщина. – Не думаю, что они услышат тебя… О другом хочу просить, юная гейда. Ты мать, ты поймешь… Люди топчут мои корни, лишая их пищи, а детей растаскивают на обереги. За долгие годы ни одно семя не взошло, сколько я ни рассевала их. У каждого в селении висит шишка на шее…

– Да, я видела, – Кайя вспомнила старухино одеяние и содрогнулась.

– Я дарю жизнь другим, а сама продолжиться не могу. На, возьми…

Древушко протянула Кайе остроконечную шишку на тонком кожаном ремешке. Смолистые чешуйки были плотно закрыты.

– Моя последняя дочь… Других уже не будет, ибо силы мои на исходе. Послужу еще сколько смогу, а потом отпущу свой дух на перерождение. Тогда сосна засохнет…

– Как мне поступить с шишкой, чтобы ты не скорбела? – спросила Кайя.

– Носи как оберег, а потом… Посади в теплом, добром месте. В том месте, где вежу свою поставишь, где будешь растить детей…

Кайя почтительно повесила шишку на шею.

– Сохраню, – пообещала она. – Только, наверно, ждать долго придется. Был у меня дом,