"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Он толкнул. Глаза обжег ослепительный свет, я зажмурилась, но он проникал сквозь веки.

Эше полез выше, я последовала за ним, моргая от яркого света.

Веревка кончилась, Эше стоял рядом со мной на твердой поверхности. Я оттолкнулась от деревянного пола и встала на ноги.

Как странно, яркий свет исчез. Пространство освещало мерцание светлячков. Повсюду лежали кучи книг. Эше взял одну, пока я осматривалась в поисках двери.

– Это еще что?

Он показал мне корешок.

«Ангельская песнь», написано на парамейском.

– Этосианская священная книга?

Эше кивнул.

– Не видел такие в Башне. Если она на парамейском, это может означать, что мы все еще в Аланье.

– Думаешь, мы до сих пор в Кандбаджаре?

– Этого не узнать, пока не осмотримся здесь.

Мы пошли к двери на дальней стороне комнаты. Доносившаяся сверху мелодия ласкала слух. Песнопения. Мрачные и низкие, как гимны звезд, которых я касалась.

– Этосианские гимны, – сказал Эше. – Тоже на парамейском.

Мы открыли дверь и вышли в каменный коридор. Светлячки летели мимо нас к лестнице. Я схватила Эше

за руку и держалась позади него, пока мы взбирались по ступеням вслед за светлячками. С каждым шагом гимны становились громче.

И ангел сказал,

Мы лишь испытание, так что не будь неверным.

Ты продал душу за жуткую цену

Под светом Авроры – мертвой звезды утра.

Когда мы поднялись наверх, песнопения прекратились. Мы вошли в просторную комнату с рядами резных деревянных скамеек. Они стояли перед помостом, на котором возвышалась статуя Архангела – я видела, как этосиане покупали такие же, только маленькие, на Большом базаре. Но самое странное, что скамьи были пусты. Никакого хора.

За исключением человека на передней скамье. Отец Хисти в плаще с цветочным узором, редкие волосы почти скрывали ледяные глаза.

– Как храбро с вашей стороны последовать за мной сюда, – сказал он, когда мы встали перед ним.

– Куда сюда? – спросил Эше.

Отец Хисти указал на статую Архангела:

– Никогда не был в соборе Базиля? – Он покачал головой и неодобрительно поцокал языком: – Эше, дорогой мой, он дальше по улице, рядом с твоим домом. Ты должен посещать новые места, пробовать новое, иначе зачем вообще жить?

Я проходила мимо собора святого Базиля сотни раз. Замок с четырьмя шпилями и куполом на краю Этосианского квартала, сразу за Стеклянным кварталом.

– Зачем ты заставлял Зедру творить весь этот ужас? – Я сжала кулаки. – Что за игру ты ведешь?

– Игру… О, это вовсе не игра. По крайней мере, для нас. Это не игра, когда ты – брошенный кубик, вытянутая карта, пешка, которую приносят в жертву, – он печально вздохнул. – Я бы хотел, чтобы это было весело. Но правда в том, что, как и вас, нас, Двенадцать, толкают и тянут сверху.

– Двенадцать… ангелов? – произнес Эше. – И который из Двенадцати ты?

Человек скрестил ноги и сцепил руки за спиной.

– Я дал человеку выбор, хорошо зная его натуру. Кровавые руны, звезды, философия, наука. В конце концов, это все опасно, это все знание. – Он развел руки в стороны, между пальцев откуда-то появились карты. – А я – учитель.

– Теперь я понял, – глаза Эше вспыхнули. – Если ты и правда один из Двенадцати, то ты – Марот!

Двенадцать? Марот?

– Ты так и не ответил зачем! – топнула ногой я. Он бросил карты, и они растворились в воздухе.

– Слугам не говорят зачем.

Его смех отдавался эхом по пустому залу, будто кто- то дергал за порванные струны.

– Мы тебе не слуги!

Марот покачал головой:

– Какая глупость. Я говорю не о вас, а о себе. Они не говорят мне зачем. По правде говоря, я никогда и не спрашивал. Я нахожу это довольно бодрящим. Когда долго живешь в бесформенной пустоте, как я, приятно, если тебе находят применение. Уверен, ты можешь это понять, а, Сира?

– Что ты находишь бодрящим, разрушение моей жизни? – Мне хотелось воткнуть кинжал Мароту в сердце… если бы только он у меня был. – А Зедра? Почему она? Зачем?

– Зачем, зачем, зачем, – передразнил он меня и изобразил, будто плачет. – Лучше бы спросить «что». – Он снова рассмеялся. – Что будет дальше, а? Выйдите из тех дверей, и возможно, вы узнаете, на что способна кровь ангела из целой девушки.

Бессмыслица. У него должна быть причина получше.

– Если ты Марот, то почему ты с Философами? – спросил Эше.

Он вздохнул с отвращением и покачал головой:

– Вам двоим нужно научиться слушать. Философы ищут знания, и я даю их. Благодаря мне вы можете добывать огонь, вырезать колесо, выдувать стекло. Я научил вас, как ковать меч и что с ним делать. Я заставил вас жаждать золота, хотя это всего лишь камни. Как писать кровью и соединять звезды – я искушал вас этими дарами, и вы поддались. В конце концов, знание едино, будь оно тайное или явное, – усмехнулся он. – В чем дело, дорогой Эше? Неужели ты думал, что человечество само до всего додумалось? Без нашего руководства вы всего лишь безволосые обезьяны.

– Тогда это подразумевает какую-то цель, – сказала я. – Такое не творят вслепую.

От его улыбки я содрогнулась, будто от ползущего по плечам червяка.

– Напротив, хаос слеп. Хотя мне не пришлось много трудиться, чтобы натравить вас друг на друга. Вы уже были предрасположены к ненависти. – Он указал на мою повязку и рассмеялся: – Думаешь, я руководил только Зедрой? – Он снова неодобрительно поцокал языком: – Кто, по-твоему, привел тебя во Дворец костей?

Он встал. Его суставы отвратительно хрустнули… и удлинились. Мы с Эше попятились, онемев от ужаса, когда шея Марота изогнулась и вытянулась так же, как руки и ноги, в которых для человека теперь имелось слишком много суставов.

– Узнала меня теперь?

Его голос доносился отовсюду.

– Ты был там. – Ужас сжал горло, когда я вспомнила снежную бурю в пустыне, которая привела меня к чудовищному человеку, предупредившему нас о Дворце костей. Я не могла не спросить: – Зачем?

– Я же сказал, это неправильный вопрос. Что сделает она и что сделаешь ты? А?

– Кто такая Нора? – крикнул Эше, пока суставы существа спутывались, как ветки дерева. – Что это за кровавые руны?

– Нора-Нора-Нора. – Снова мрачный нестройный смех. – Прекрасное имя, словно прогулка для языка.

Тварь продолжала расти, пока ее глаза не вывалились из глазниц, а голова не пробила потолок. Конечности, словно корни, протянулись по скамьям и каменному полу.

Эше схватил меня за руку. Мы побежали к двойным дверям, сквозь которые просачивался солнечный свет.

Снаружи