Убежище Ксинори - Хамки

– Начнём с того, что пространство вокруг вас пластично, – сказал Хамки. – Раз незнакомы с технологией – поясню. Это не «окно», а экран, который будет показывать вам то, что вы захотите – хоть плавное движение звёзд, хоть пляжный стриптиз на какой-нибудь далёкой планете – главное мысленно сформулируйте, что вы хотите увидеть. И каждый из вас при этом будет видеть то, что хочет именно он. Сейчас вы видите ровно то же, что и я – окружающее звёздное пространство.

– Если звёзды двигаются так быстро… – Макс только сейчас подумал об этом. – С какой скоростью мы движемся? И когда вообще взлететь успели?

– Через секунду после закрытия двери. На маршевую скорость вышли через десять секунд. Говорю же – пространство в капсуле пластично – вы, как и я, не испытываете перегрузок, а гравитация есть только потому, что вы к ней привыкли. Пожелайте – и она исчезнет – получите невесомость. А скорость… Маршевый двигатель выжимает около гигапарсека в час. Это маневровый максимум до половины световой разгоняется. Взлетали, конечно, намного медленнее.

Макс потерял дар речи. Гигапарсек в час? Это чтобы известную человечеству Вселенную из края в край пересечь всего пятнадцать часов надо? Однако!

– Хорошо, – помотал головой Макс, собираясь с мыслями. – Что ещё тут можно делать?

– Жрать! – рассмеялся Хамки. – Там можно кушать! Попросите еды, напитков! Кровать там есть, хотите – спите, хотите – трахайтесь! Ты чего как маленький?! Никогда в жизни в замкнутом пространстве не оставался?! Всё, что захочешь – просто подумай об этом – и получишь. В вашей капсуле действует режим «персональной реальности», где всё подвластно вашим мыслям. Что тут непонятного?

«Всё…»

Если до этого момента многие монологи Хамки на станции, его анализ происходящего с народом ксинори и в целом образ мышления казались Максу немного оторванными от реальности, то сейчас с каждой минутой парень всё больше убеждался, что это не Хамки оторван от реальности, а он сам. Хамки в ней полноправный хозяин.

– Макс, смотри! – Он обернулся – Лика, сияя от радости, крутилась в воздухе. При этом спецназовец твёрдо стоял на ногах.

– Ух, ты! – Он расслабился, и стоило подумать об этом, как лёгкое движение рукой резко повело его в сторону, оторвав от пола. Неловко махнув руками, и, сделав в воздухе сальто, он завис в весьма странной позе. Ощутил, что в процессе ударился о поручень, но боли не было – рука прошла сквозь него, и удар не причинил парню вреда! Вот уж точно персональная реальность!

– Макс, расслабься! – рассмеялась Лика. – Это же просто! – Она взяла его за руки и закружила по комнате. Природная ловкость и грация дала о себе знать – Лика сориентировалась в невесомости в первый же момент! – Так здорово!

Макс смотрел на улыбающуюся Лику, и в голову лезли не очень хорошие мысли. Они летели на Землю – планету, которую она считает раем просто потому, что он оттуда родом. Но ведь Земля не лучше Зелирии. Конечно, благодаря его ошейнику Лика будет выглядеть для других как обычная девушка… Но сможет ли она прижиться там? Или ему действительно придётся менять для этого реальность?

«Ведь я теперь это могу… Она пошла за мной, потому что хочет быть рядом. Но думала ли она о себе? Хоть немного?»

– Лика, скажи честно, почему ты вызвалась лететь со мной? – спросил он. – Ты свободна, у тебя был выбор. А место, куда я отправляюсь, хоть и мой дом, но на райские кущи оно не похоже. Не то, чтобы там было также опасно как на Зелирии, но это новый для тебя мир. Не боишься, что Земля не сможет стать для тебя домом?

Девушка заметно смутилась.

– Макс, ты правда не понимаешь?

– Э… Нет?..

– Макс, я люблю тебя, – сказала Лика. – И пойду за тобой куда угодно. И мне не слишком важно, что со мной там случится. Даже если ценой за эти несколько дней с тобой будет моя жизнь – не так уж это и дорого.

Макс открыл рот, прекрасно понимая, что сказать всё равно ничего не сможет. Её простота и пристально смотрящие на него зелёные глаза лишили парня дара речи. Совсем как тогда, на лесной поляне, посреди трупов дикарей, когда они впервые встретились.

– Лика…

– Ничего не говори, если не знаешь, что сказать, – она провела ладонью по его щеке.

«Лика-Лика. Она готова жертвовать собой даже там, где это совершенно ни к чему».

– Глупышка, – улыбнулся Макс. – Я взял тебя с собой, потому что без тебя я не хотел возвращаться. Ты нужна мне, Лика. Я тоже люблю тебя. – Он потянул девушку к себе и поцеловал. – Я же обещал, что позабочусь о тебе.

Он протянул руки, и в ответ на его мысли в них возникло два бокала вина. Обычного, знакомого ему земного красного вина, а не сносящего напрочь башню Саньеро Моргле.

– Предлагаю отметить моё возвращение домой.

Лика взяла бокал.

– За твоё возвращение, Макс!

– И за твой новый дом!

Звон бокалов разлетелся по комнате, а когда влюблённые осушили их, те также внезапно исчезли.

– И всё же – тебе не страшно просто так взять и покинуть родную планету? – спросил Макс, глядя на звёзды за «окном».

– Ни капельки, – улыбнулась Лика. – Макс, несколько месяцев назад ты встретил в лесу дикую умари, которая охотилась на всё, что можно съесть, а тебя хотела сделать рабом. Она жила в пещере, всего боялась и лишь иногда, глядя на звёзды, могла помечтать о будущем. Просто о будущем, когда всё будет хорошо. Не важно как, просто хорошо. И не страшно.

Изредка я мечтала о семье, о любимом, о детях, но такие мечты причиняли боль, ведь они были неисполнимы. Чаще я просто смотрела на звёзды и представляла, что плыву среди них. Там мне хорошо, тихо и спокойно. И эти мечты сейчас сбылись, – она махнула рукой на плывущие за окном мириады звёзд, среди которых мчался их одинокий маленький кораблик. – Я не знала, что есть другие планеты, не знала другой жизни. Но пришёл ты – и мой мир изменился. Я стала кому-то нужна. У меня появился смысл жизни – защитить тебя и проводить в Теократию, потом – стать твоей правой рукой, работать на благо моего народа. Но страх снова стать никем оставался во мне.

И когда Хамки воскресил меня – он воскресил лишь тело. Это уже почти не я – та Лика умерла, разрезанная стеной. Когда я вновь открыла глаза, когда услышала своими ушами голос Хамки, увидела его – мой страх пропал. Раз и навсегда. Жизнь, где я была никем,