Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

хорошим другом. Он не выдерживал длительных переходов, и моряк из него был никудышный, но за рабочим столом он свершал чудеса, а императору такие люди еще нужнее, чем военачальнику: без талантливых финансовых советников ему как без рук.

Иногда Телери просто поражалась тому, что Караузий удерживается у власти так долго. Когда, на основании единодушного одобрения армии, он провозгласил себя императором, молодая женщина была уверена: Рим обрушится на узурпатора огнем и мечом еще до конца года. Но, по-видимому, в Британии можно было позволить себе бунтовать безнаказанно, в отличие любой другой провинции – во всяком случае, если ты царишь на море и пользуешься покровительством Авалона. И однако ж Телери показалось, что даже Караузий изрядно удивился, когда Максимиан, проиграв морское сражение, ответил на его дерзкое заявление сухим официальным письмом, признавая его своим августейшим собратом-императором.

Разумеется, у римлян были свои резоны: мир, заключенный Максимианом с франками, продлился недолго; младший император все еще пытался приструнить алеманнов на Рейне и помешать франкским племенам заполонить Галлию, а Диоклетиан сражался с сарматами и готами на Данувии. Ходили слухи о беспорядках в Сирии. У Рима не хватало людей, чтобы одновременно вести войну где-то еще. Пока Британия не угрожала остальной части империи, императоры, видимо, решили, что могут предоставить Британию самой себе – пускай сама себя и защищает. А сам Караузий постепенно убеждался, что править Британией куда сложнее, нежели просто оборонять Саксонский берег.

Телери окинула встревоженным взглядом серую каменную гряду, что волнистой линией вилась по холмам. По ту сторону жили пикты – такие же кельты, как и бриганты по эту сторону Стены; и однако ж дикие племена Альбы испокон веков внушали своим романизированным сородичам не меньший ужас, нежели ныне саксы – южным бриттам.

Телери набросила на голову капюшон тяжелого плаща: туман все густел, мир съеживался до клочка песчаной дороги в окружении белесой мути. Песок потемнел от влаги, на вереске поблескивали капли воды. Если так пойдет и дальше, придется зажечь факелы, хотя до вечера еще далеко. Проводник остановился, предостерегающе поднял руку; Телери натянула поводья и прислушалась. В такую погоду звуки распознать непросто, но эскорт явно обеспокоился…

Воины окружили ее кольцом и выставили копья. Сражаться они были готовы, а вот спасаться бегством было бессмысленно – ведь даже на дороге в двух шагах ничего не разглядишь. Телери насторожила уши: из тумана доносилась мерная чеканная поступь и бряцанье металла – непохоже на разнузданных и буйных пиктских всадников, они ж к дисциплине не приучены! Звук приближался, делаясь все громче. Аллект осадил коня, загородил собою молодую женщину и со скрежетом вытащил из ножен меч. Да много ли от того меча толку? Телери знала, что Аллект регулярно упражняется с одним из центурионов, но учиться мечевому бою он начал всего-то два года назад. Однако ж решимость юноши встать между нею и опасностью немало ей польстила.

Мир словно застыл. Затем в сумраке замаячили какие-то тени – из тумана выступил отряд легионеров и остановился прямо перед Телери.

– Опцион Гай Мартин из Виндоландского гарнизона, откомандирован сопровождать императрицу. – Воин лихо отсалютовал.

– Но при госпоже Телери есть эскорт… – начал было Аллект.

– Нам приказано обеспечить подкрепление на пути до Корстопита, – строго пояснил опцион. – Прошлой ночью пикты прорвались под Верковицием. Император бросился в погоню, а нас отрядили доставить вас до города в целости и сохранности. – Опцион, похоже, был не слишком-то рад назначению в охрану, когда его товарищам предстоит жаркое дельце.

Вот теперь Телери поняла, почему Караузию так не хотелось отпускать ее из безопасного Эбурака. Она всегда воспринимала Стену как преграду столь же несокрушимую, как туманы вокруг Авалона, но каменная лента казалась такой хрупкой на фоне грозных бескрайних болот. Ведь заграждение это возведено руками людей, а то, что построили одни, могут разрушить другие.

К тому времени, как отряд добрался до Корстопита, уже стемнело, а туман превратился в мелкую промозглую морось. Город был удачно расположен на северном берегу реки, там, где военная дорога пересекалась со старым наезженным трактом, уводящим в Альбу. В былые годы население Корстопита подросло: сюда переселили множество ремесленников, производящих все необходимое для снабжения войск; здесь обосновались те, кто заведовал имперскими зернохранилищами. Но молодой императрице, пока она ехала по главной улице к гостинице, городишко показался унылым и мрачным. Струйки дождя затекали за шиворот, бедра ныли. Многие дома стояли заброшенными; другие явно нуждались в починке.

Вот уже много лет каждый император, приезжающий лично осмотреть Стену, останавливался в Корстопите, и казенная гостиница была и вместительной, и комфортной. Пусть ее не украшали мозаики, зато дощатый пол устилали плотные ковры – полосатые, по обычаю местных племен; а в сценах охоты, нарисованных на стене каким-то солдатом с художественными наклонностями, была своеобразная грубая красота. Телери переоделась в сухое, согрелась у пылающей жаровни; к тому времени, как она присоединилась к Аллекту в просторной трапезной, она взбодрилась настолько, чтобы с сочувствием выслушать его сетования.

– Император силен и крепок, его хранят сами боги, – ответствовала Телери, когда казначей в третий раз вслух забеспокоился, а удалось ли Караузию найти укрытие. – Того, кто привык расхаживать по палубе в бурю и шторм, легким дождичком не напугаешь.

Аллект поежился – и тут же широко усмехнулся собеседнице. Морщинки тревоги, из-за которых он обычно казался старше своих лет, разгладились.

– Караузий вполне способен сам о себе позаботиться, – повторила Телери. – Я очень рада, что ты здесь, со мной!

– Наш союз оказался успешен. – Аллект посерьезнел, но в выражении его лица по-прежнему ощущалось что-то мальчишеское – удивительно ли, что при взгляде на него у Телери всегда теплело на душе. – У Караузия – сила и власть, люди за ним идут. А я – работаю головой: я просчитываю, помню и предвосхищаю все то, о чем воителю задумываться некогда. А ты, госпожа – Священная королева. Ты воплощаешь в себе любовь, ради которой все и совершается!

Любовь? Телери изогнула бровь, но ничего не сказала: ей не хотелось подтачивать его наивную веру. Когда-то она любила Диэрну и Авалон; но их у нее отобрали. С тех пор как Караузий стал императором, он стал чаще разделять ложе с женой – он нуждался в наследнике, но Телери так и не забеременела. Может статься, малыш сблизил бы супругов; как бы то ни было, молодая женщина привыкла смотреть на мужа с уважением и даже с теплотой, но связывал их в первую очередь долг.

А любила ли она Британию? Но что такое Британия? Телери были милы земли дуротригов, где она родилась, а вот в здешних северных болотах она ровным счетом ничего хорошего не видела.