Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

он родной язык подзабыл, молодые воины из племени менапиев, которых он набрал в Нижней Германии в свою личную охрану, пришли ему на помощь. А чтобы доводы его прозвучали еще убедительнее, он загодя велел пошить себе одежду на германский манер: длинные штаны, стянутые у лодыжки, из тонкой шерсти, выкрашенной в густой золотистый цвет, и синюю льняную тунику, богато отделанную тесьмой из греческой парчи; и украсил себя браслетами и золотым торквесом. На поясе, искрящемся круглыми золотыми накладками, висел видавший виды римский меч конника – спата, как напоминание гостям о том, что они имеют дело с воином. А поверх всего Караузий накинул имперскую пурпурную мантию и скрепил ее тяжелой золотой фибулой – как оно и подобает императору.

Весь наряд его недвусмысленно говорил: вот стоит знатный, могущественный вождь, а не какой-нибудь там пронырливый римлянин, который собственную честь за золото продаст; король-кольцедаритель, с которым вольному воителю не зазорно заключить почетный союз. Впрочем, глядя на приближающихся гостей, Караузий думал не о символике своего наряда, но о том, насколько он удобнее римской тоги.

В базилике накрыли пышный пир. Караузий воссел во главе длинного стола, германские вожди – по левую и правую его руку. Дальше на скамьях разместились их дружинники; рабы щедро подливали им галльского вина. Бритты привыкли всех пиратов считать саксами, но на самом-то деле среди морских разбойников встречались представители самых разных племен. Высокий, статный гость, сидевший справа от императора, звался Хлодовиком: он был из тех самых салических франков, что как раз сейчас причиняли столько беспокойства Максимиану. Рядом устроился коренастый здоровяк с седой бородой – один из последних герулов, еще живших на севере: он вместе со всей дружиной присоединился к вождю англов, Вульфхере. И тут же – угрюмый фриз по имени Радбод.

– Доброе у тебя вино, – похвалил Вульфхере, осушив чашу до дна и жестом веля рабу наполнить ее заново.

– Пью за тебя, – отозвался Караузий, в свой черед поднимая чашу. Он загодя подготовился: уменьшил вместимость чаши за счет того, что частично заполнил ее воском. Пить он умел: сказывалась служба во флоте; но германские воины по части выпивки любого заткнули бы за пояс, а отставать от них было нельзя – уважать перестанут!

– Твоим вином мы, конечно же, не побрезгуем, но дома у нас найдутся амфоры с вином ничуть не хуже этого, – встрял Хлодовик.

– За них плачено кровью, – отозвался Караузий. – Не лучше ли получить вино в подарок, а кровь лить во имя более благородных целей?

– Да ладно? – расхохотался Хлодовик. – Твое вино разве не из Галлии? Не оскудели ли, часом, твои погреба с тех пор, как ты раздружился с Максимианом?

– Так за последние год-два твои родичи в Белгике ему скучать не дают, – Караузий рассмеялся. – Чтобы помешать торговле с Британией, у него ни кораблей, ни людей не хватит.

– Вино – хорошо, – согласился Радбод, – но золото еще лучше.

– У меня и золото есть… для друзей. И еще серебро с Мендипских рудников. – Караузий подал знак, и рабы внесли корзины с хлебом, блюда с яйцами, сыром и устрицами, жареную телятину и оленину.

– А каких же даров ты в свой черед ждешь от «друзей»? – осведомился Хлодовик, отрезая от телячьей голяшки кусок за куском. Пировали они, по варварскому обычаю сидя за столом; однако ж вожди ели с серебряных блюд и пили из стеклянных кубков: такого рода предметы роскоши они ценили ничуть не меньше, чем римляне.

– Пусть ваши юноши ищут славы на других берегах. Награда удвоится и утроится, если сами вы выступите против тех, кто нападет на нас с моря.

– Но ты ж, господин, боец не из худших. Зачем ты лишаешь себя возможности отличиться в бою? – со смехом спросил Вульфхере, осушив очередную чашу.

– Правду сказать, я бы предпочел драться на море. Но теперь, когда я стал тут Верховным королем, я вынужден много времени проводить на севере, воюя с Расписным народом.

– И ты хочешь, чтобы волки стерегли овец в твое отсутствие? – Вульфхере, забавляясь, покачал головой.

– Волк – благородный зверь; волкам я доверяю больше, чем псам, – отозвался Караузий. С первым мясным блюдом покончено; теперь воины отрезали сочные ломти от зажаренного целиком кабана, глазурованного медом и обложенного яблоками.

Вульфхере оторвался от еды и внимательно пригляделся к хозяину.

– А ты не римлянин, пусть тебя и зовут императором…

– Я родился в болотах менапиев, – улыбнулся Караузий. – Но теперь я принадлежу Британии.

– Мы, волки, голодны, и волчат нам кормить надо, – вмешался Радбод. – Сколько дашь?

Когда с мясом было покончено, внесли блюда с томлеными фруктами, сладкими лепешками и пирогами, и разговор сделался более предметным. Амфоры с галльским вином пустели одна за другой. Караузий осушал чашу за чашей, не отставая от гостей, и надеялся про себя, что утром сумеет-таки вспомнить все, о чем шла речь.

– Что ж, по рукам, – заявил наконец Хлодовик. – Об одном лишь еще хочу тебя просить.

– О чем же? – спросил Караузий. В крови его пело вино – или, может, радость победы.

– Весьма хотелось бы мне послушать о том, как ты разбил флот императора Максимиана…

Караузий медленно встал, держась за край стола, дождался, чтобы мир перестал вращаться, и, переставляя каждую ногу с предельной осторожностью, двинулся в бесконечно-долгий путь к двери. У него получилось! Именем Юпитера Фидия он поклялся платить дань, а варварские вожди присягнули ему на верность, призвав в свидетели Инга, и Сакснута, и Водена-Копейщика. Теперь все они так и уснули, сидя за столом, подложив под голову руку, а их воины похрапывали, растянувшись на лежанках, что разложили для них прямо на полу пиршественного зала. Но он – Караузий – всех победил: и в переговорах, и в попойке – только он один уходит из зала на своих ногах!

Ему хотелось в постель. Ну то есть в постель к Телери. Он явится к жене прямиком с поля боя и вручит ей свою победу. Эфрид, младший из телохранителей-менапиев, ждал у двери. Караузий оперся на его плечо и рассмеялся, путаясь в словах. Донести смысл до мальчишки ему все-таки удалось: тот повел его по коридорам, потом на улицу и через дорогу к близстоящему дому, принадлежавшему городскому магистрату: там император разместился вместе со своей свитой.

– Тебе нужна помощь, господин? – спросил Эфрид на пороге спальни. – Позвать ли раба или…

– Нет… – благодушно отмахнулся Караузий. – Я ж моряк, ты чо, забыл? Во флоте тебя на смех подымут, если пить не умеешь! Щаз разденусь… – Он споткнулся, схватился за стену, чтобы не упасть. – Небось жена поможет… – Он снова расхохотался.

Покачав головой, телохранитель открыл дверь в покои императрицы и поднял