Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

– Что ж, сделанного не воротишь… – начала было Телери, но жрица покачала головой.

– Отнюдь нет. Связать императора с древними Таинствами стало еще более важно – сейчас, когда его манят другие дороги. Телери, ты должна привезти его на Авалон и там свершить вместе с ним Великий Обряд.

Телери поднялась на ноги так стремительно, что всколыхнула громадную волну.

– Не поеду! – прошипела она. – Клянусь Богиней здешнего священного источника! Ты вышвырнула меня с Авалона – и я не прибегу побитой собачонкой обратно только потому, что ты передумала! Опутывай какими угодно чарами Караузия, но раньше содрогнется земля и обрушатся небеса, чем я приползу к твоим ногам!

Поднимая тучу брызг, Телери прошлепала к краю бассейна и поднялась по ступенькам туда, где уже ждали с полотенцами рабыни. Спиной она ощущала на себе неотрывный взгляд Диэрны, но оборачиваться не стала.

На следующее утро, когда императрица пробудилась от сна, ей сообщили, что Владычица Авалона уехала. В первое мгновение ее захлестнула горечь утраты. Затем она вспомнила, что произошло между ними, и сказала себе, что все к лучшему. Еще до обеда трубы возвестили прибытие нового гостя. Это приехал Аллект; Телери так ему обрадовалась, что даже не стала спрашивать, почему он не с императором. Лесистая гряда вокруг Акве Сулис вдруг показалась ей тюрьмой. Внезапно она затосковала по пологим холмам над Дурноварией и по морю.

– Аллект, отвези меня к отцу! – воскликнула она. – Отвези меня домой! – Аллект вспыхнул до корней волос, снова побледнел – и поцеловал ей руку.

Глава 15

Той зимой некий военачальник в Египте по примеру Караузия провозгласил себя императором. В ответ правители Рима назначили двух военачальников младшими соправителями – цезарями: Галерия – в помощь Диоклетиану на востоке, и Констанция Хлора – на западе. То было, по всей видимости, мудрое решение: оно не только напомнило египтянам об их прямом долге, но, при поддержке Констанция, Максимиан смог сдержать натиск франков и алеманнов на Рейне. Когда же в остальных провинциях воцарился мир, у римских императоров наконец-то оказались развязаны руки, чтобы заняться проблемами второстепенной важности – такими, как Британия.

Когда с приходом нового года на морях стало поспокойнее, прибыла либурна под стягом Констанция: она обогнула остров Танат и поднялась вверх по эстуарию реки Тамезис до Лондиния. Корабль доставил послание – короткое и недвусмысленное. Августы Диоклетиан и Максимиан призывали узурпатора Караузия отказаться от притязаний на провинцию Британия и вернуться под руку законного государя. Ему предписывалось безотлагательно прибыть в Рим и предстать перед судом. А если откажется, то на него обрушится гнев августов – и вся мощь империи.

Император Британии сидел в своем рабочем кабинете во дворце наместника в Лондинии, невидящими глазами глядя на послание Диоклетиана. Перечитывать его нужды не было: Караузий уже запомнил наизусть все до последнего слова. Во дворце царила тишина, но снаружи доносился ропот, подобный плеску прилива, что время от времени перерастает в грозную бурю.

– Люди ждут, – напомнил сидящий у окна Аллект. – Они требуют, чтобы их выслушали, – и имеют на это право. Ты должен сказать им, что намерен делать.

– Я их отлично слышу, – отозвался Караузий. – Ишь расшумелись – словно море ревет под окном. Но океан я понимаю. А жители Лондиния куда более переменчивы – и куда более опасны. Если я ослушаюсь приказа, поддержат ли они меня? Когда я принял пурпур, они ликовали и радовались. Но боюсь, если я паду, моего победителя они поприветствуют так же восторженно.

– Может, и так, – невозмутимо откликнулся Аллект. – Но нерешительностью ты их на свою сторону не перетянешь. Они хотят быть уверены, что у тебя все просчитано, что их домам и доходам ничего не угрожает. Скажи им, что ты намерен защищать Лондиний, и они останутся довольны.

– Но мне этого недостаточно. Я хочу, чтобы слова мои оказались правдой. – Караузий отодвинул стул и принялся расхаживать туда-сюда по мозаичному полу. – И не думаю, что я добьюсь своей цели, если моя армия встанет лагерем на Дубрисской дороге, дожидаясь, пока явится Констанций.

– А что еще тут можно поделать? Лондиний – это сердце Британии, источник ее жизненной силы; иначе зачем ты основал тут монетный двор? Его необходимо защитить!

Караузий стремительно развернулся к нему.

– Защитить необходимо всю Британию, а морская мощь – ключ к обороне страны. Даже укрепление фортов Саксонского берега – это не выход. Я должен навязать битву противнику, а не наоборот. Нельзя допустить, чтобы римляне высадились на здешнем побережье – пусть ни один легионер не сойдет с корабля!

– Ты отправишься в Галлию? – спросил Аллект. – Здешние жители решат, что ты их бросаешь.

– Но наша морская база Гесориак – в Галлии. Если Констанций захватит Гесориак, наш передовой оборонительный рубеж падет – а вместе с ним мы утратим и верфи, и пути снабжения, связывающие нас с империей.

– А если ты проиграешь сражение?

– Однажды я уже разбил римлян наголову… – Караузий остановился, стиснув кулаки.

– В ту пору твой флот только что одержал несколько побед над саксами и был в наилучшей форме, – отметил Аллект. – А теперь у тебя осталась от силы половина твоих солдат и матросов: остальных ты откомандировал на север, чтобы усилить гарнизоны Стены. Или ты позовешь на помощь своих союзников-варваров?

– Если понадобится…

– Еще чего! – Аллект, в свою очередь, вскочил на ноги. – Ты им и без того уже уступил слишком много! Если ты одержишь победу с их помощью, они потребуют большего. Я радею о свободе Британии ничуть не меньше тебя, но я всяко предпочту, чтобы нами правили римляне, а не саксонские волки!

– Сейчас вами правит один из менапиев! – Караузий словно со стороны услышал свой срывающийся на крик голос и попытался взять себя в руки. – Среди наместников Британии были выходцы из Галлии, и Далмации, и Римской Испании; легионы, которые вас защищают, носят чужеземные имена.

– Возможно, родились они варварами, но с тех пор цивилизовались. Они сознают, что эта земля – владения кельтов. А саксы думают только о том, чтоб животы набить. Это отродье на британской почве никогда не укоренится.

Караузий вздохнул, вспомнив, как жрица пролила его кровь, чтобы напитать землю.

– Я поеду на юг, где люди еще помнят, как я спас их дома, и пошлют своих сыновей со мной в Гесориак. А ты, Аллект, хорошо понимаешь торговцев Лондиния. Оставайся здесь и управляй от моего имени, пока меня не будет.

Землисто-бледные щеки юноши внезапно полыхнули румянцем