Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

землю, иначе погибнет. Британия – больше, чем Авалон. Я много разъезжал по острову из конца в конец, я повидал людей из всех уголков империи, чьи сыновья любят эту землю как свою родину. Я намерен защищать их всех – всех тех, кто был отдан под мою руку. Не осуждай меня, если я утешаюсь чем могу и где могу… – Он нашел взглядом Телери – и тут же отвел глаза.

– Тебя поддерживает бриттская знать, короли и вожди, в жилах которых течет древняя кельтская кровь – они-то и сделали тебя императором! – вскричал Аллект. – Или ты отдашь их дары рабам?

Караузий выпрямился, кровь снова бросилась ему в лицо.

– Ты тоже против меня, да? Я думал, что уж на твою-то верность могу рассчитывать!

– Тогда, может статься, тебе стоит задуматься, а кому присягал на верность ты! – горько бросил Аллект. – Если ты твердо решил вернуться к корням своим, так не жалуйся, если я вспомню о том, что мои праотцы были королями белгов!

Караузий долго всматривался в его лицо. Затем перевел взгляд на Диэрну, а потом и на Телери; та отвернулась. Наконец он вздохнул.

– Поступайте как знаете. Но вы все не правы. Я отлично помню, кто сделал меня императором – первыми меня признали солдаты и матросы с моих кораблей, а вовсе не бриттские правители, которые и оружие-то носить разучились. Когда-то Британия была кельтской, но те времена давно прошли. Выходцы из самых разных народов льют свою кровь в Моридуне, чтобы защитить вас. Мое место – рядом с ними. А спорить о доктринах и принципах я предоставляю вам.

Императрица Британии отправилась в Акве Сулис, дабы омыться в священных водах и сделать подношения Богине. А женщина по имени Телери надеялась исцелить в этих едких, пузырящихся водах мятущуюся душу. Удастся ли? Диэрна объявила, что поедет с нею, и даже сама императрица не смогла отказать Владычице Авалона. Но, пока ее конные носилки, раскачиваясь, плыли над каменным мостом через Эйвон, Телери подняла глаза на лесистые холмы над городом – и ощутила, как на нее мало-помалу нисходит умиротворение.

Храм и прилегающие здания были построены в эллинистическом стиле еще императором Адрианом. При Адриане святилище, должно быть, ослепляло великолепием, подумала про себя Телери. Но за много лет камни истерлись, фрески поблекли. Молодой женщине казалось, что это место стало частью самой Богини – приветное, уютное, словно одежда, которая со временем принимает форму тела своего владельца.

Войдя во внутренний двор, Телери задержалась перед алтарем напротив источника и бросила на угли щепоть-другую благовоний. Она всей кожей ощущала близость Диэрны: под ее покрывалом таилась великая сила – так же, как за тенью маячит свет. Жрицы Сулис поприветствовали Владычицу Авалона как сестру и сподвижницу, но в храме Сулис Диэрна власти не имела: Телери подумала об этом не без тайного удовольствия.

Они пересекли двор и поднялись по ступеням храма: с фронтона на них недобро глядели стражницы-Горгоны в окружении нимф. Внутри мягкое сияние светильников озаряло статую Минервы Сулис, изваянную в полный рост; под бронзовым шлемом поблескивали вызолоченные черты. Несмотря на воинские доспехи, в лице ее читалась безмятежная задумчивость.

«Госпожа, – думала Телери, глядя на Богиню снизу вверх, – научи меня мудрости! Даруй мне душевный покой!» Нежданно-негаданно Телери вспомнилось, как поют жрицы на Священном Торе, омытые серебряным заревом луны. Тогда она и впрямь чувствовала незримое присутствие Богини и всем своим существом вбирала ее свет. А здесь ощущала только эхо той силы – и сама не знала, в чем кроется причина: в природе ли храма или в ее собственной душе.

На второй день своего приезда Телери омылась в водах. Для всех прочих гостей доступ в храм был закрыт, дабы императрицу с ее спутницами никто не побеспокоил. Сквозь колоннаду, ограждающую Большую Купель, хорошо просматривался внутренний двор и алтарь, у которого она молилась накануне. Свет, отражаясь от воды, мерцал на потолочных балках; в следующем помещении водяное марево над подогретым бассейном одевала полутьму завесой тайны. Вода была чуть теплой, а к серному запаху быстро привыкаешь. Телери откинулась назад и, полулежа, попыталась расслабиться. Но ей никак не удавалось забыть горе в глазах мужа при расставании и боль столь же острую, пусть и вызванную иной причиной, в глазах Аллекта. Мысль о том, что эти двое поссорились, жгла ей душу.

Вскоре жрица Сулис велела им перебраться в горячий бассейн: его, как и все прочие, питал священный источник, но подогревал гипокауст[31]. У Телери даже дух захватило от жара, но Диэрна вошла в воду так же охотно, как в озеро Авалона; закусив губу, молодая женщина заставила себя последовать за нею. В первые минуты она не могла думать ни о чем, кроме как об ощущениях в теле. Сердце гулко заколотилось в груди, на лбу выступила испарина.

Когда Телери почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, служительница храма помогла ей выйти и проводила во фригидарий[32]: после кальдария студеная вода вовсе не казалась такой уж холодной. Теперь, когда во всем теле возникло легкое покалывание, каждый нерв завибрировал и кровь запела в жилах, молодой женщине позволили вернуться в Большую Купель. Резкие перепады температуры взбодрили ее и одновременно изнурили. На сей раз ей не составило труда погрузиться в бездумное забытье.

– Это – лоно Богини, – тихо проговорила Диэрна. – Римляне зовут ее Минервой, а те, что жили здесь до римлян, именовали ее Сулис. Мне она является как Брига, Владычица сей земли. Погружаясь в эти воды, я возвращаюсь к истоку и возрождаюсь. Благодарю, что позволила мне сопровождать тебя.

Брови Телери изумленно поползли вверх. Но слова столь учтивые, несомненно, заслуживали ответа.

– Ты здесь – желанная гостья. Не притязаю на размышления столь возвышенные, но здесь воистину царят мир и покой.

– Мир и покой царят и на Авалоне. Теперь я жалею, что отослала тебя прочь. Я радела о благе, но тяжко пришлось той, что не желала себе подобной судьбы. Мне следовало измыслить иной путь. – Диэрна полулежала в зеленоватой воде, ее длинные волосы колыхались вокруг лица, закручиваясь бронзовыми завитками; полные груди с потемневшими после нескольких родов сосками чуть приподнимались над поверхностью.

Телери себя не помнила от изумления. Она принесла в жертву три года своей жизни, а теперь ее наставница дает понять, что нужды в том не было?

– Ты внушала мне, что от моего согласия зависит судьба Британии. О каком другом пути ты говоришь?

– Я была не права, связав тебя браком по римскому обычаю. – Диэрна встала; с волос ее стекала вода. – Я в ту пору не понимала, что