Не буди Лихо - Александра Стрельникова

тогда нежные признания, страстные взгляды, подарки и милые глупости? Их нет. Тогда что же движет им? Тот ад, в который он вверг свою молоденькую жену с первого же дня, мне кажется, служит ответом на этот вопрос. Не сумев раздавить даже с помощью насилия отвергнувшую его мать, безумец решает отомстить за все дочери, а ничего не подозревающий Павел Румянцев своими руками отдает ее в руки палачу. Десять лет собственных мук и унижений, десять лет безумной боязни за брата, который из-за постоянного страха растет болезненно впечатлительным, уж простите меня, Михаил, слабохарактерным, неуравновешенным. И вдруг она узнает, что Миша приходится Василию родным сыном! Заметьте единственным сыном, потому что ей самой понести от супруга-палача так и не пришлось! В вечер убийства граф сам вызвал жену к себе в кабинет — дворецкий передал ей приказ явиться в кабинет мужа незамедлительно. Я не знаю, с чего все началось, какие новые «проступки» жестокосердный негодяй решил покарать на этот раз, но он ударил свою молодую жену раз, потом другой, третий… Или избивать вас он начал после того, как вы, Александра Павловна, швырнули ему в лицо только что обретенное знание?

— Нет… — Нет? Взгляд Александры словно приклеился к стиснутым на коленях рукам:

— Моего супруга, скорее, позабавило то, что Миша оказался его сыном. Он смеялся и твердил, что давно не слышал ничего приятнее. Дескать, моя мать все ж таки расплатилась с ним сполна.

— Но тогда…

Александра наконец подняла на Зельдина огромные глаза, в которых вновь плескался ужас, пережитый ею тогда:

— Я сама не знаю, как решилась на это, но я… Я потребовала развода… Сказала, что не останусь в его доме и дня. Жить с ним дальше? Это было бы хуже инцеста, омерзительней скотоложства. Я скорее готова была умереть, чем оставить все как есть. Если бы по злосчастью Миша не оказался тогда в саду под окном, муж убил бы меня. И слава небесам, если так! Потому что тогда он, именно он, сидел бы сейчас на скамье подсудимых, а я бы не испытала того унижения, через которое вы провели меня и моего брата только что!

— Не вижу, что в этой драме может унизить вас, Александра Павловна. Или Мишу… Я закончил, господа судьи, уважаемые присяжные заседатели.

Коронный судья поднялся со своего места, остальные участники процесса тоже зашевелились, словно просыпаясь. По залу прошелестел ветерок негромких переговоров — присутствующие обменивались впечатлениями от услышанной истории.

— Объявляется перерыв в слушаниях до завтрашнего утра. Я думаю, всем нам стоит хорошенько обдумать то, что мы только что узнали. Следующий день должен стать решающим, господа. Мы заслушаем заключительные речи обвинения и защиты, а потом, после того, как подсудимый тоже получит возможность высказаться, вам, господа присяжные заседатели, предстоит вынести свой вердикт. Не сомневаюсь, что он будет взвешенным.

Глава 66

Александра шла из зала, почти ничего не видя перед собой. Поддержка Николая Станиславовича была более чем символической — он сам чувствовал себя потрясенным не менее. Еще бы! Узнать подобное о своем брате и выяснить, что у тебя есть родной племянник, который находится под судом за убийство… И кого?!

— Пойдемте, я провожу вас домой.

Александра вздрогнула и, резко развернувшись, с облегчением уткнулась лицом в грудь Ивана. Наконец-то слезы нашли выход и неостановимым потоком хлынули из глаз. Она рыдала, сминая пальцами лацканы его пиджака, враз промочив теплой соленой влагой рубашку.

— Николай, прошу тебя, позаботься о транспорте. И смотри, чтобы он был с закрытой кабиной.

— Да, да, конечно…

— Простите меня, Иван Димитриевич, — всхлипывая и заикаясь, шептала Александра. — Я оскорбила вас совершенно незаслуженно, а потом не находила решимости извиниться…

— Я не обиделся, Александра Павловна, и ждал только, когда вы позволите мне сказать вам об этом. Хотя… По правде сказать, мне было больно.

— Простите, простите меня.

— Ну, успокойтесь, не надо больше слез.

— Мне кажется, я не плакала столько даже в детстве, а уж в последние годы и совсем…

— Не пугайте меня! Вы же не собираетесь прямо сейчас излить на меня все, что вам удалось скопить за это время?! Я вымокну до нитки! — Иван с притворным ужасом округлил глаз, нежно снимая с ее щеки очередную по-детски крупную слезу.

— Простите меня, — Александра начала судорожно нащупывать в ридикюле носовой платок.

— Иван, — подошел запыхавшийся Николай, — паромобиль ждет. Александра Павловна, позвольте проводить вас.

Он предложил руку, и графиня оперлась на нее, бросив на Чемесова быстрый взгляд, значение которого он не понял. Уже устроившись на мягком стеганом сиденье, Александра улыбнулась и сказала:

— Иван Димитриевич, может быть, зайдете к нам выпить чаю?

— Не стоит. Завтра важный день. Вам нужно набраться сил, Александра Павловна. И мужества.

— Но я все равно буду метаться по дому, не находя себе покоя и все думать, думать… Пожалуйста, Иван Димитриевич.

— Тогда... Тогда давайте не поедем в этот ваш семейный склеп, уж прости меня Николай, а посетим другое место.

— Да ладно! — Орлов лишь отмахнулся. — Вези, куда знаешь!

Иван улыбнулся, сходил и назвал кучеру адрес, а после забрался на свободное место. Александра, разобравшая название улицы сквозь постукивание и сопение паровой машины за спиной, вскинула на него удивленный взгляд. Чемесов счел долгом пояснить:

— Вы ведь еще не видели их дочурку, а потом кто, кроме Родионовых, с радостью встретит незваных гостей?

— Но удобно ли это? — всполошился Орлов. — Я ведь не представлен…

— А ведь Николай Станиславович тоже может знать хозяев, не так ли господин Чемесов? — шаловливая улыбка вдруг появилась на губах Александры. — Вряд ли он ничего не слышал о том, как студент юридического факультета столичного университета Иван Чемесов, претендуя на внимание милой дамы и выпив немножко больше, чем ему следовало, побил некоего молодого и нахального студента-медика Юрия Родионова…

Иван глянул на Александру с притворным возмущением, а Николай, откинувшись на спинку сиденья, мечтательно вздохнул:

— Я даже помню, как ее звали — Агата! Она была дочерью профессора, который приехал в Империю откуда-то из-за границы, чтобы прочитать курс лекций, и мы все тогда словно рехнулись, скопом ухаживая за ней. Ты, Чемесов, не знаешь, какова ее судьба?

— Три месяца назад она родила тому самому нахальному студенту-медику третьего ребенка — девочку. И теперь мы все едем взглянуть на нее, а заодно укоротить болтливый язык папочке этого милого