Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Что было, когда вы вернулись домой?

— Было уже достаточно поздно, и, чтобы не привлекать лишнего внимания, я решил воспользоваться черным ходом. Дорожка к нему пролегает как раз под окнами кабинета графа Орлова. Я услышал крики. И все…

— Что значит все?

— Выстрелил в него и у-убил.

— Просто так вот взял и выстрелил?

— Н-не помню…

— Вы сказали, что услышали скандал, какие-то крики. Кто кричал?

— Василий и… Саша тоже.

— Они просто кричали или?..

— Н-не знаю…

— Понятно… Тогда прошу сообщить суду, знали ли вы о сути завещания, составленного графом Орловым?

— Нет.

— Ваша сестра когда-либо обсуждала с вами свои финансовые планы, основанные на тех деньгах, которые она бы получила после смерти мужа?

— Нет, господин прокурор. Простите, но у нас в семье считалось неприличным обсуждать подобные вещи. Я… Я догадываюсь, что вы подозреваете меня в том, что я убил Василия Станиславовича ради его денег, но это неправда! Я бы никогда…

— Спасибо, господин Румянцев. Господин Зельдин, у вас есть вопросы к подсудимому?

— С вашего позволения я хотел бы задать их позднее.

— Прекрасно. В таком случае, прошу вас, молодой человек, занять свое место. Госпожа Орлова, поясните нам, что за крики услышал ваш брат, проходя под окнами кабинета вашего мужа?

Глава 65

Александра с ужасом ожидавшая, когда же наконец бездна разверзнется, не сразу осознала, что опять обращаются к ней:

— Простите, что?

— Ваш брат сказал нам, что в тот вечер, проходя под окнами кабинета вашего ныне покойного мужа, услышал крики. Что это были за крики?

Графиня как кролик на удава смотрела на прокурора. Сказать правду? Но ведь тогда она сама… Сама! Сама выпустит джинна! Александра затрясла головой:

— Я отказываюсь говорить об этом! Отказываюсь!

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в своих действиях, госпожа графиня, — качая головой, произнес Горчаковин. — В таком случае еще всего лишь один вопрос: во время слушаний по делу господина Лафара стало известно, что вы владеете магией и вполне способны, например, усыпить человека. Можно предположить, что при желании вы могли бы использовать ее и против мужа. Вы пытались?

— Нет. Дело в том, что мой муж... Я не знаю, с чем точно это связано, но граф Василий Орлов ненавидел магию и всех магических существ.

— Но он ведь знал о том, что вы владеете даром, когда сватался к вам?

— Знал. Я... Я считала, что должна сказать ему об этом.

— И что же?

— И он сразу сделал себе оберег. Иван Димитриевич Чемесов сказал мне, что такие есть у всех служителей закона. Они носят их для того, чтобы избежать магического влияния на себя. Вот такой был и у мужа...

Горчаковин кивнул:

— Да, такой камень упоминается в отчетах полиции. Он был на графе тем вечером, и теперь понятно, чьего влияния на себя он пытался избежать и по каким причинам вы не смогли защитить себя своим магическим даром... У меня все. Передаю защите право вызывать своих свидетелей.

Зельдин поднялся со своего места:

— Я вызываю в качестве первого свидетеля защиты Анисью Родионовну Серякову, — и, повернувшись к присяжным, пояснил. — Эта пожилая женщина много лет прослужила в семье Румянцевых. Сначала как служанка госпожи Ирины Румянцевой, а потом вынянчила ее детей — сначала Александру, а потом и Михаила. Анисья Родионовна, проходите сюда и станьте вот здесь, чтобы ваши слова были слышны всем. Я буду задавать вам вопросы, а вы должны отвечать на них чистосердечно и правдиво, ибо от этого зависит судьба ваших воспитанников.

— Не сомневайтесь, я все расскажу.

— Прекрасно. Тогда скажите мне, пожалуйста, вы узнаете эту вещь?

Зельдин поднял руку, в которой держал тетрадь, переплетенную тисненой кожей. Александра вздрогнула, сжимаясь на своем месте.

— Да. Это дневник моей покойной барыни Ирины Никитичны Румянцевой, пусть земля ей будет пухом. До недавних пор он хранился у меня, не сожгла я его, как наказывала хозяйка, дура старая.

— Вот как? До недавних пор?

— Да. Потом Сашенька нашла его…

— Когда это произошло?

— Да вот в тот самый день, когда отправился к лешему в зубы Васька Орлов!

— Я вижу, вы не больно-то жаловали супруга вашей воспитанницы?

— А было за что?

Зельдин деликатно прокашлялся и продолжил:

— Госпожа Орлова прочитала дневник своей матери?

— Ох, да. Я отобрала тетрадку, да было уж поздно…

— То есть, тетрадь вновь вернулась к вам.

— Да. — И что же потом?

— Потом, когда я поняла, что этот одноглазый, — старушка кивнула на Чемесова, — все знает про Мишу, я отдала тетрадку ему. Барыня Ирина Никитична доверила ее именно мне, вот я и рассудила, что имею право распорядиться ей по своему разумению.

— Нянюшка! — простонала Александра, не веря своим ушам.

«А ведь я обвинила Ивана Димитриевича в воровстве!» — мелькнуло у нее в голове.

— Муженьку твоему бывшему, место в аду, деточка. А пока ты будешь носить эту черноту на сердце, зло будет жить и грызть тебя заживо! Твоя матушка сумела справиться с бедой, сможешь и ты.

— Благодарю вас, Анисья Родионовна. Итак, господа судьи, господа присяжные заседатели, мы с вами убедились, что эта тетрадь, с содержимым которой мы непременно познакомимся несколько позднее, была обнаружена и, главное, прочитана графиней Александрой Орловой в вечер убийства.

— Господин Зельдин, но какое отношение дневник, который писала мать Александры и Михаила Румянцевых, может иметь к убийству, произошедшему более чем через десяток лет после ее смерти? Не кажется ли вам, что вы злоупотребляете временем господ присяжных и уводите суд в сторону от исследуемого им вопроса?

— Господин прокурор, я полагаю, что истинные мотивы убийства заключены именно здесь, в этой небольшой книжице.

— Не смейте! — Миша бросился к парапету, ограждавшему место подсудимого. — Вы не имеете права позорить маму! Не имеете… — плечи юноши задрожали, и он с рыданьями рухнул обратно на скамью.

— Теперь, господа, мы с вами можем сделать еще один вывод, — бесстрастно продолжил Зельдин. — Михаил Румянцев тоже знаком с содержанием дневника своей матери. Вопрос: когда он мог узнать его, если нам с вами только что рассказали, что тетрадь постоянно хранилась у няньки и лишь в вечер убийства, когда, заметим, Миши не было дома, по чистой случайности попала в руки Александры? Не