Школьные Воины - Сергей Булл

— Ладно, сам разберусь.

— Сходите! Это они только делали вид, что всё поняли! Да, они ещё похлеще меня!

Я не удержался. Мне было и смешно, и грустно. Но больше всё-таки смешно.

— Вот, идиот! — я покатился со смеха.

— Ч-чего? — его губы дёргались. — Я что-то не так сказал? Правда! Они ещё те куски дерьма. Сами увидите. Ничем не хуже меня.

— Вы друг друга стоите. Ох, — я тряхнул головой, размял шею.

Джон Джэ смотрел на меня с подавленной злобой.

— Сходите! Это они только делали вид, что всё поняли! Да, они ещё похлеще меня! — я проиграл кусок видеозаписи, поднял палец. — Послушай ещё! Во. — опять заговорил телефон в моих руках. — Я что-то не так сказал. Правда! Они ещё те куски дерьма. Сами увидите. Ничем не хуже меня.

— Только не это, — он вскочил и рухнул на пол мимо стола, мало того что ноги всё ещё были связаны, так они были привязаны к креслу.

— Короче, ты понял. Сам разберёшься с этим. И уж решите между собой как-то, кто там из вас лучший или худший кусок дерьма. А иначе я просто тебя уничтожу, — начал я говорить его приговор. — Сначала тебе возненавидят друзья. Жалкое их подобие. Потом ты ещё загремишь в тюрьму. Да, — я потряс телефоном. — Люди увидят эту запись. Фейков сейчас полно, но в нашем обществе сам понимаешь, что с тобой сделают. Придёт какой-нибудь псих, как я, только который не остановится. Ха Ныль заявление напишет на домогательство.

— Такого не было.

— Вот мы и посмотрим… что будет.

Он сглотнул.

— И я тоже, кстати, больше не остановлюсь. Считай меня своей совестью. Очень строгой совестью, — я погрозил ему пальчиком. — Ладно. Бывай. И, да. Ноги отвяжи, они же к креслу привязаны были. Вроде бы взрослый, а сразу не понял.

* * *

Респектабельный жилой микрорайон на окраине Сеула

Доктор Лим сидел в кабинете своего дома. Жена и дети уже спали. А он, проверял отчёты из больницы на одном экране и на втором вёл переписку. Работы хватало. Всё шло по плану. Он продолжал заниматься, тем за что ему хорошо платили. И не только в больнице. Хотя во весь заработок происходил именно в больнице. А платили, ту самую «дополнительную плату» за лучшие условия и много чего ещё. Спектр его «особых услуг» за дополнительную плату был не мал.

Как раз об этом прямо сейчас и была одна из его переписок. А ещё одно пустяковое дело он недавно закончил.

Тут у него зазвонил телефон. Без звука. Но с вибрацией. Доктор Лим аж дёрнулся. Сглотнул. Включал он телефон, только когда находился в кабинете и выключал его. В потайном отсеке ещё и глушилка была установлена, когда он уходил, она автоматически глушила всю технику, что лежала в закрытом ящике. Помимо этого сам звонок осуществлялся через мессенджер и обнаружить его просто так не могли.

Он быстро открыл ящик и взглянул на телефон. Неизвестный абонент. Впрочем, как всегда. На этот телефон другой не звонил.

— Алло, — и, наконец, поднял трубку.

— Здравствуйте доктор Лим…

Глава 15

Давненько это было. Правда, сейчас доктору Лиму уже и не верилось, что когда-то было по-другому.

Ещё в самом начале своей карьеры, когда он только ступал первые шаги по пути «дополнительного заработка». Он одним из первых оказал свою дополнительную услугу одному из политиков. Помимо, хороших бонусов в виде финансов сверх заявленного ценника, тот оставил ему чёрный телефон.

Тот самый, на который ему сейчас звонили.

— Что это такое? — самый банальный и очевидный вопрос, который мог задать доктор Лим, добавляя обязательные: — Господин депутат…

— Это? — ухмыльнулся ему в ответ пузатый и влиятельный дядечка. — Ваше спасение. Как вы спасли меня, я хочу, чтобы и у вас был экстренный вариант на все случаи жизни.

Тогда ещё Лим не поверил. Думал, это какая-то шутка. Но ничего говорить не стал. Просто забрал телефон и на всякий случай бросил его в бардачок машины. Там он и пролежал долгое время. Всё же доктор считал себя весьма умным и без труда избегал каких-то крупных неприятностей. Долго. Весьма долго.

Пока в один день не оступился. Сначала ссора с женой. Потом поездка в бар. Пьяный угар. Какая-то выпившая легкодоступная девица.

И там всё закрутилось…

Но потом. Уже трезвым, утром, он осознал, что случилось что-то немыслимое. То, чего он никогда не мог представить. Чтобы… его руки теперь были в крови.

Благо, что он был на своей машине.

Вначале он впал в панику. Кричал. Потом рыдал. Даже супруге звонил, молил прощения, и она его простила. Теперь ему оставалось только вернуться домой. Но в его дорогом номере отеля лежала та самая легкодоступная девица, которая уже никуда и никогда не могла вернуться.

Именно тогда он достал этот чёрный телефон. Позвонил. Ответили почти сразу, словно всё это время ждали именно его звонка. И там прозвучал всё тот же голос, который звучал и сейчас, всё с той же приветственной фразой.

— Здравствуйте, доктор Лим… как у вас дела? — жуткий потусторонний голос прозвучал так, что пробрало до мурашек. Словно ему с того света звонили. Но голос, кажется, был именно настоящим, человеческим.

Пф-ф. Фыркнул доктор в своём кабинете, возвращаясь в реальность.

Как дела? Тоже дружеский звонок.

— Отлично! Всё идёт своим чередом, работаю, экспериментирую. Всё как всегда.

— Как поживает наш пациент?

Доктор Лим вздохнул.

— Какой пациент? — он потёр переносицу. — У меня их…

Его собеседник рассмеялся в трубку.

— Доктор, кажется, вы начинаете забывать о наших отношениях. Вроде бы медицинское образование считается одним из самых сложных и лучших, но вы сейчас, честно говоря, разочаровываете. О каком пациенте у нас с вами может идти речь? Подумайте, только хорошо.

Вот же! На лбу проступила испарина. Это же была… ну просто дежурная фраза. Он нередко так отвечал коллегам в медицинском центре, да и они ему. Просто привычка. Вот гадство! И здесь ляпнуть то же самое.

— Да. Простите, господин. Я, конечно, понимаю, что речь о На Хва Джине.

— Вот и отлично, как у него дела?

Чёрт! А эти вопросы ещё к чему? Мы же не об этом договаривались. Принять, вылечить и отпустить. И забыть, конечно же. В списке этого не было, но все поручения, которые он выполнял, проходили по похожему принципу. Забить и забыть. Чтобы это не было. Его это не касалось.

А в этом случае, чего это ему хранить воспоминания о каком-то бедняке,