Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

себе? Нет! Моя главная должность называется «Специальный Исполнительный Агент Творца всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча». Всевышний открывает мне дорогу во все новые и новые миры, а вот то, что там следует делать, мне подсказывает собственная совесть. И еще. В счастливые миры меня не посылают — мое место там, где горит земля, льется кровь, плачут вдовы и сироты, с хохотом скачут дикие степные всадники и на восток ползут танки с крестами или белыми звездами на броне. Вот тогда я обнажаю свой меч и, закрывая собой обиженных и оскорбленных, встаю перед злобным врагом и задаю только один вопрос: «Допрыгался, козел?». Кстати, Игорь Николаевич, эта моя ипостась как раз про ваш случай. Вы у меня числитесь людьми, которых вменяется защищать и наставлять на путь истинный, а ваших врагов, наоборот, следует вытряхнуть в мусорное ведро и прикрыть крышкой, чтоб не воняло. Лишние они на этом празднике жизни. Впрочем, об этом я вам уже говорил.

— И… что мы вам будем должны за такое удовольствие? — с подозрением спросил приднестровский президент.

— Вы, Игорь Николаевич, можете удивляться, но ничего, — ответил я. — Все счета уже оплачены и закрыты, а потому сейчас я делаю только то, что должен, не более, но и не менее. Я даже не потребую никаких изменений в политике, потому что, на мой взгляд, вы все делаете правильно, и ваше Приднестровье можно считать образчиком того, как должно быть устроено небольшое многонациональное государство. Кстати, мой визит к вам для кишиневских деятелей должен послужить первым звонком. Посмотрим, как они отреагируют. Упрутся рогом и попытаются активизировать конфликт — это одно, а если прибегут сюда, к вам, и попытаются договориться — это другое. Во втором случае вместе приледниковых тундростепей я сошлю их на тропический необитаемый остров. А там жить уже можно, и даже достаточно долго.

— Это понятно, — кивнул товарищ Смирнов. — А теперь скажите, что делать нам?

— А вам, — сказал я, — следует ждать с прикладом у ноги. Кишиневскую клоаку мы вычистим сами, а дальше будьте готовы принимать под контроль территорию. А если вдруг на запах паленого припрутся румыны, то мы заставим их пожалеть о такой глупости, только присоединять их государство к Бессарабии не станем. Нет у вас сейчас ресурсов ни для того, чтобы накормить толпу голодных попрошаек, ни для их перевоспитания. На этом у меня все, поэтому позвольте откланяться. Вот вам прибор для связи: если возникнут вопросы или проблемы, сразу звоните. До новой встречи.

С этими словами я положил на президентский стол имперский коммуникатор, затем мы все трое круто развернулись и вышли прочь. Посредственность, даже с положительным бэкграундом, она и есть посредственность, и долго разговаривать с этим человеком нам не о чем — чай, не император Мацухито, не одна из инкарнаций Владимира Владимировича и не Фидель Кастро.

1 2 января 1995 года, 1 2 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Ликвидация молдавской псевдогосударственности прошла без малейшего сопротивления кишиневских властей. Это с почти безоружными приднестровскими ополченцами они были храбрецами, а тут даже против резервных бригад корпуса генерала Белецкого вся их отвага куда-то испарилась. Некоторые взяли ноги в руки и рванули в близкую им (во всех смыслах) Румынию — мол, там они будут «в домике». Другие, кому бежать было некуда, притаились на местности, в надежде, что о них не вспомнят. С самого начала вся эта система держалась больше на попустительстве и безразличии сначала Горбачева, а потом Ельцина, чем на собственной силе и западной поддержке. Самому Западу кишиневские национал-либеральные деятели были нужны не для какого-то большого бизнеса по контролю за стратегическими ресурсами, которых в Молдавии просто нет, а только для того, чтобы вырвать эту территорию из российской орбиты — неважно, советская она, ельцинская или путинская.

По тому же принципу в середине девятнадцатого века «из того, что было» слепили румынское государство, лишь бы эта территория не попала под влияние Российской империи. Ограничение этого самого влияния через создание недружественного санитарного кордона вдоль границ — идея далеко не новая, возникшая еще в те времена, когда при Екатерине Великой русский медведь только пробудился и вылез из берлоги. При этом проблемы местного населения совершенно не волнуют европейских шерифов, а потому править такими территориями на внешнем управлении они поручают законченным придуркам и клептократам, лишь бы те слушались их начальственных указаний.

Одна и та же картина — и в Прибалтике, и на Украине, и в Молдавии, и в Грузии (и даже в Финляндии, Польше и Румынии, хотя те не принадлежат к постсоветскому пространству и по умолчанию считаются «Европой»). Более того, как докладывает энергооболочка, в будущем это поветрие коснется Германии, Франции и Великобритании, где тоже постепенно, почти незаметно, но неуклонно, наступят развал, разруха и нищета. А это, как учит история, говорит о том, что настоящий шериф сидит (точнее, сидел) не в Берлине, Париже или даже Лондоне, а по другую сторону Атлантического океана…

«Одно из правил тотальной войны перед отступлением — выжигать и разрушать на оставляемой территории все, что возможно, — буркнула энергооболочка. — Победителю должны доставаться только руины и толпы голодных обездоленных людей, и более ничего. Имей это в виду, Серегин».

Замечание, как говорится, не в бровь, а в глаз, даже спорить не хочется. Впрочем, дело может быть не в вашингтонских политиканах, стремящихся ограбить весь мир, чтобы накормить ненасытную Америку, а в постгуманистах, которые желают этот мир разрушить, чтобы на его обломках построить маленький уютный рай для себя, любимых, при этом всех остальных окунуть в кромешный ад. Содомитянство же в чистом виде как оно есть. И американцы в такой системе получаются не бенефициарами, а всего лишь жертвами последней очереди, послушно бегущими за подвешенной морковкой. А они тоже живые люди, которые хотят счастья и процветания на свой американский манер, а не бесконечного ужаса и зубовного скрежета.

И вообще, в обществе патологических одиночек, не признающих коллективизма, с человеком можно сделать все, что угодно, и никто о нем не вспомнит и не будет искать, особенно в крупных городах. В группе риска «лишние» наследники богатых бездетных дядюшек, конкуренты, а также претенденты на руку и сердце богатой невесты (разумеется, если у их недоброжелателей имеется возможность оплатить услуги специалистов по