Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

— Осторожнее! — скорее по привычке, нежели по необходимости выкрикнул Арирх. Уверена, он повторил это предупреждение мысленно, но ведь так трудно удержаться, будучи человеком. Люди были пленниками демонов, но и демоны были пленниками людей. — Она передала Астер какую-то склянку!

Князь дернул меня за руку и отшвырнул в сторону. Я едва смогла устоять на ногах. Арирх тут же бросился вперед. У меня был всего лишь миг, до того как одержимый вывернул мне кисть и заставил разжать пальцы. Пузырек упал мужчине на ладонь.

— Что там? — спросил затворник.

— Какая-то гадость, — ответил Арирх, выдернув пробку и понюхав горлышко.

— Средство для чистки серебра, — честно ответила я.

— Неважно, — потеряв интерес к пузырьку, Арирх швырнул его в сторону. Раздался звон стекла, и светлая жидкость разлилась неподалеку от неподвижной руки Вьера.

— Хотела отравить меня? — деловито поинтересовался затворник без всякой злости, а скорее с каким-то одобрительным интересом.

Цецилия не ответила.

— Хорошая попытка. А все хорошее обычно принято вознаграждать. Ты просила поцелуй? — Князь схватил степнячку за руку и притянул к себе. — Что ж ты его получишь.

Он обхватил затылок целительницы рукой и прижался к губам молодой женщины.

— Меня сейчас стошнит, — честно предупредил Альберт.

Это был нарочито грубый поцелуй, предназначенный причинить боль, нежели доставить удовольствие. И не только степнячке. По подбородку целительницы потекла темно- коричневая капля. Я даже подумала, что демон ее укусил, а потом…

Князь отпрянул, словно кот увидевший капкан.

— Что ты натворила?! — выкрикнул он, и коричневая жидкость окрасила его губы.

Я коснулась пузырьков на поясе. Их количество не изменилось. Изменилось наполнение, на том месте, где был прикреплено средство для чистки серебра, теперь находился другой пузырек. Когда Цецилия передала его, у меня был лишь миг, один удар сердца, для того чтобы поменять сосуды.

«Не обязательно иметь оружие, чтобы угрожать», — сказала как-то Цецилия. А я бы еще добавила, что угрозы, лишают твое оружие половины силы.

Целительница успела набрать в рот вытяжку из коры лысого дерева, хоть в тот миг, я и не знала, что она решится на такое, я просто хотела спрятать пузырек. Никто не должен был знать, чем он наполнен, никто не должен был знать, что он пуст. И у меня получилось поменять пузырьки, хоть и очень боялась, что стекло выскользнет из рук. Но оно не выскользнуло. А степнячка поцеловала князя. Поступок на грани фола.

Затворник сделал шаг назад, его глаза налились тьмой разлома, а потом она выплеснулась на мрамор, поползла по полу и втянулась в черную ломаную линию.

Князь упал на четвереньки и замотал головой, словно норовистый осел. Цецилия пошатнулась и медленно осела на пол, словно это ее не держали ноги, а не меня.

Похожий на писаря демон вдруг опустил нож, который прижимал к боку Дженнет. А потом и вовсе отступил. Герцогиня тут же бросилась к Альберту, расталкивая удерживающих его демонов, но те смотрели только на князя и даже не отреагировали на ее удары.

Дрожа всем телом, государь поднял голову, его глаза были светлыми, почти прозрачными и в это прозрачности без труда читались боль и растерянность — обычные человеческие эмоции.

— Убирайтесь! — прохрипел князь. Теперь уже настоящий князь. Он протянул дрожащую руку Цецилии. Степнячка схватила его ладонь и вдруг разрыдалась. — Я сказал, убирайтесь! — повторил свой приказ государь, словно еще сохранил право приказывать демонам, и в устремленном на Арирха взгляде я видела отражение этой уверенности. — Или отправитесь обратно в разлом.

Одержимые смотрели на государя, и на какой-то миг мне даже показалось, что они сейчас склонят головы и тихо произнесут: «Как скажете, государь». Привычки трудно изжить. Но они все же смогли сдержаться.

— Убирайтесь или я скажу Муньеру, что именно он может сделать с вами. В отличие от него я знаю, предел его силы. Уверен он не откажется его проверить.

Демонов все еще было больше, они все еще могли победить, но почему-то колебались. Арирх отступил первым, развернулся и направился к высоким дверям. Его шаги были отчетливо слышны в установившейся в зале тишине, а фигура в черном плаще отчетливо видна на фоне светящегося мрамора. Стоило хлопнуть высоким дверям, как остальные одержимые сорвались с места. Оружие исчезало, факелы падали один за другим. Крис выпрямился, когда лезвие исчезло от его горла. Барон Эсток исчез еще раньше.

— Интересное решение, — произнес, поднимаясь с пола Альберт. — И как мы сами до него не додумались. — А потом неуверенно добавил: — Государь?

— Приказывайте! — Мэрдок стоял чуть покачиваясь, но все же стоял.

Цецилия продолжала плакать, продолжала смотреть только на своего Северина.

— Я еще не потерял это право? — утонил князь. Покачал головой и добавил, ставшее уже привычным, даже скорее привычно-безнадежным: — Надо закрыть разлом.

— Я слышала это столько раз, — прошептала Мэри. — Уже и не верю, что это возможно.

— Возможно, — хрипло ответил князь, отстранил Цецилию и посмотрел по очереди на каждого из нас. Сперва на меня… — Вы просили о помощи, леди Астер. Считайте, что вы ее получили. — Он перевел взгляд на Кристофера на светящийся мрамор у него под ногами и скомандовал: — Руки на пол, молодые люди. Нам нужно вернуть сюда магию. — И, подавая пример, снова положил ладони на камни.

Зерна изменений скользнули в мрамор. Светлые прожилки вспыхнули. Их свет прошелся по залу от одной стены до другой, от подошв сапог до дыры в потолке.

— Астер уже делала так, без особого толку, — заметила Дженнет и тут же замолчала под взглядом светлых глаз.

— Вернуть? — переспросил Кристофер подходя ко мне. — Что-то я не помню, чтобы одалживался.

На этот раз рыцарь не стал помогать мне подняться, а сам опустился на пол. Поднял ладони и внимательно посмотрел на них, словно сидел впервые в жизни. Мрамор вокруг нас светился, он горел почти весь, за исключением черной ломаной линии, так похожей на трещину посредине зала. Я устало прислонилась к плечу Оуэна и закрыла глаза. Всего на миг.

«Беги», — сказал мне Змей и побежал сам. Побежал по коридорам к Илистой норе. Бежал, а пол под его ногами дрожал. Он бежал и боялся даже оглядываться. Этот сон преследовал меня многие годы, и