"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Такеши рассуждал, и у меня по рукам бежали мурашки. Куда же я вляпалась… куда же я попала…

Число вопросов к Кицунэ увеличивалось с каждой минутой. Я уже не сомневалась: случайным мое пробуждение в этом мире не было. Поначалу я рассуждала так: что за блажь этот брак между дочерью сёгуна из клана Татибана и наследником клана Минамото? Забавная прихоть, которая подарила мне шанс на вторую жизнь.

Теперь же все изменилось. Кому-то очень сильно был нужен этот брак, и неспроста. И в основе лежали не только политические мотивы. И одновременно с этим кто-то так сильно не желал его допустить, что отравил Йоко. Спустя несколько дней я уже не сомневалась, что та первая якобы болезнь девочки не была случайной простудой, ее причиной явилась не тухлая рыба.

Нет. Ее намеренно пытались устранить, и потому Кицунэ понадобилась я.

Вот бы одним глазком посмотреть на лицо отравителя, когда тот понял, что несносная девка каким-то чудесным образом пережила яд?

И была ли это Юкико? Или кто-то третий?

Как же все запутано…

— Зачем я нужен сёгуну в Камакуре, отец? — обеспокоенный голос Таро отвлек меня от собственных вопросов, что непрестанно крутилась в голове.

Его тревогу я полностью разделяла. Неспроста Нарамаро пытался отдалить наследника клана от Такеши, и глава Минамото не мог этого не понимать.

— Ему нужен не ты, — тот вздохнул и слегка ссутулился, что выглядело непривычно. — Ему нужно, чтобы Великие кланы были заняты резней друг против друга, и никто не покушался на сёгунат.

— Но!.. — Таро подавился воздухом и замолчал, не в силах продолжить. — Но наш клан был предан сёгуну со дня установления его власти в стране!

Он потрясенно покачал головой, вызвав у меня слабую улыбку. Недоверие моего отца задело его куда сильнее, чем Такеши Минамото. Тот сохранял поистине ледяное спокойствие. Наверное, за долгие годы, проведенные в политике и в войнах, он повидал столько, что немногие вещи смогут его теперь удивить.

Таро провел мокрыми ладонями по лицу и пригладил выбившиеся из самурайской прически волосы, которые пушились из-за влажности. Мое дыхание сбилось от этого простого жеста, и я прикрыла глаза, пытаясь прогнать воспоминания о моментах, когда те же самые ладони касались меня.

Боже мой, да это чудовищно неуместно, о чем я только думаю!

— Если это поможет клану и позволит сохранить хорошие отношения с сёгуном, я готов поехать в Камакуру, отец.

Слова Таро тотчас выдернули меня из воображаемого мира фантазий о его жилистых руках с проступающими венами — в моменты сильного напряжения, как сейчас…

— Нет, — предельно жестко и безапелляционно отрезал Такеши Минамото. — Никто из нашего клана больше никогда не отправится в столицу по чьему бы то ни было приглашению. Будь то сёгун, Император — неважно.

Я неслышно вздохнула. Конечно, он имел право так говорить. Однажды его отец отправился в Эдо — тогдашнюю столицу страны. Его пригласил Император. И его пленили давнишние враги Минамото. Такеши сдался в плен в обмен на свободу отца, и с того дня больше никогда не видел его живым…

Таро прекрасно понял неожиданную и резкую вспышку своего отца. Молча кивнул, не став спорить, и запрокинул голову, глядя на небо.

— Довольно об этом, — сказал Такеши. — Мы поедем по мятежным землям, помни об этом. Нужно усилить дозорные группы. Это огромный риск для нас.

Мятежные земли?!

— Не понимаю, почему с отъездом нельзя повременить… из Камакуры подошла бы армия… — Таро недовольно нахмурился.

Армия?!

— Потому что сёгун хочет как можно скорее вернуться в столицу и быть там, когда восставшим дадут отпор, — будничным голосом объяснил Такеши.

Его этот вопрос, кажется, ничуть не беспокоил. В отличие от сына.

— И это верный шаг с точки зрения сёгуна. Кому, как не Нарамаро знать, как надолго может затянуться любое, даже самое маленькое восстание.

— Но ты сам сказал, что для нас это огромный риск. Мы будем для них целью.

— Отобьемся, — небрежно отмахнулся Такеши. — Не в первый раз.

— Но…

Глава Минамото вскинул здоровую руку, и его сын замолчал, не договорив, но в его взгляде продолжало пылать недовольство.

— Я не верю, что ты всерьёз обеспокоен из-за возможного нападения. Так что говори прямо: в чем дело?

По губам Таро пробежала кривая усмешка, и, помедлив, он кивнул.

— Йоко-химе. Дело в моей невесте.

13. Начало пути

— Йоко-химе. Дело в моей невесте.

Я в испуге отпрянула назад и спиной неловко задела торчавшую ветку. Листва на кустах, в которых я притаилась, зашелестела — оглушительно громко, словно намеренно указывая на меня. Руки покрылись мурашками, в горле пересохло и, затаив дыхание, я застыла на одном месте, сжавшись в комок и жалея, что я не могу исчезнуть совсем.

— Что такое? — до меня донесся вопросительный голос Такеши Минамото.

Теперь я не могла их видеть и не могла наблюдать за мимикой, чтобы понять эмоции. Мне оставалось лишь гадать.

— Показалось, — отозвался Таро спустя бесконечное долгое ожидание, наполненное напряженной тишиной и отчаянным стуком моего сердца. — Если позволишь, я бы договорил уже в доме. Становится холодно.

Если Такеши и удивился этой просьбе сына, то вслух ничего не сказал. Они вообще не обменялись больше ни одним словом, и вскоре до меня донесся плеск воды и шорох купальных простыней. Я тихо, облегченно выдохнула и решилась оторвать щеку от земли, к которой я припала, стоило Таро насторожиться.

Когда вокруг стихли все звуки, я выждала еще некоторое время перед тем, как окончательно распрямиться. Онсэн был пуст. Ничто не напоминало о том, что лишь недавно в нем вели разговор отец и сын.

На негнущихся, дрожащих ногах я бросилась прочь, вглубь сада, спеша к Саюри. Ждет ли она меня? Бедняжка, наверное, тоже умирала от страха: одна, глубокой ночью, в темноте, среди жутких, незнакомых звуков.

Нет, она точно заслужила свой черепаховый гребень.

Когда я показалась на тропинке, Саюри едва не накинулась на меня с объятиями и остановилась в самый последний момент, все же вспомнив о приличиях. Я тоже была безумно рада ее видеть. Те минуты дичайшего страха, когда я ждала, что вот-вот над моей головой разойдутся ветви кустов, и я услышу громовой голос Такеши Минамото, которым он вынесет мне приговор, перевернули в моем сознании все с ног на голову. Только тогда я по-настоящему осознала, что задумала и чем это могло для меня обернуться. Все же порой мне было трудно поверить в происходящее, и я словно относилась к жизни, как к игре.