Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

В этот момент в моей голове даже мелькнула мысль о том, что можно попробовать выкупить его по очень низкой цене, но затем я быстро себя одёрнул. Чем чем, а оружием торговать я принципиально не хочу.

— Ладно, насчёт Долгопрудного не переживай. Он в порядке. Восстановится и будет как новенький. Всё благодаря тебе, — ободряюще сказал Мечников. — Расскажи лучше как тебе в одиночку удалось победить бойца в артефактном экзоскелете?

А вот и тот вопрос, которого я опасался. Всеволод Игоревич прекрасно знает мои возможности и то, на что способен артефактный экзоскелет. Врать не было смысла, поэтому я сказал правду:

— Я запрыгнул ему за спину и попытался задушить. А когда он хотел меня скинуть, то нечаянно ударил себя по голове и оглушил. Что сказать, повезло!

И это было правдой, только не всей.

— Действительно, повезло, — недоверчиво посмотрел на меня Мечников.

Он чувствовал, что я что-то недоговариваю, но не мог сказать об этом прямо, поэтому довольствовался этой версией.

— Что это за оружие? — сразу сменил я фокус внимания с себя на артефактный доспех.

— Новейшие разработки нашей оборонки. Давно существующая идея артефактной брони, но с упором на мобильность и внезапность. Ты наверное мог заметить с какой скоростью двигался нападавший, — объяснил Мечников.

— Заметил, точнее сначала как раз-таки не заметил, — улыбнулся я.

— Из оружия — только руки-молоты и силовая пушка. Просто чудо, что ты смог перенести выстрел. Против неё не спасают даже защитные артефакты, — покачал он головой.

На что я резонно заметил:

— Это всё благодаря костюму с рунической защитой. Он оказался чудо как хорош.

— Не забудь поблагодарить портного, — хмыкнул он.

— Поверьте, я его сполна отблагодарил ещё на этапе покупки, — сказал я и назвал сумму, что заплатил за костюм.

Глаза Мечникова округлились и он присвистнул. Таких трат на одежду не позволяет себе даже он. Впрочем, сколько стоит моя жизнь? Не думаю, что хоть какая-нибудь сумма была бы здесь велика.

— Как оно оказалось у нападавших? Завод Карамзина? — предположил я.

— Полагаю что да, — кивнул Мечников. — Но это понимание нисколько не приближает нас к разгадке личности таинственного злодея.

Он был прав. В наших руках сейчас были лишь крошечные кусочки пазла, которые сами по себе ничего не давали. Но вот если их объединить, то сложится уже более ясная картина происходящего.

— Звучит грубо, но крайне жаль, что Долгопрудный очнулся тогда, — заметил я. — Если бы мне удалось допросить того бандита — мы бы уже ехали на задержание.

— Далеко не факт, что он знал заказчика, — покачал головой Мечников.

Но я был уверен, что знал. Я это чувствовал, но Долгопрудный лишил нас этого шанса. Впрочем, есть ещё одна зацепка, кто может знать как оружие пропадает с фабрики.

— Необходимо найти того, кто хранил артефакты в подвале сгоревшего дома и кто замял дело о пожаре. Эти люди должны что-то знать, — объяснил я Мечникову.

— И тут я полагаю, что у тебя вновь есть идея, как их отыскать? — улыбнулся он.

— Да, но для этого мне нужно съездить в редакцию.

По пути в редакцию мой взгляд зацепился за толпу людей, стоящих неподалёку от магазина Евсеева. В прошлый раз такое было, когда Сергей Сергеевич устроил с Севастьяновым перестрелку яйцами. И,судя по гулу, недовольным возгласам и периодическим выкрикам Виктора Наумовича, там опять происходило что-то не то.

Припарковавшись, я накинул шапку и вышел из машины.

— Уши не те! — послышался женский выкрик.

— Что с ушами-то сделали? — вторил ей мужской голос.

— Кошмар какой, этим бюрократам ничего нельзя доверять! — прорезало зимний воздух возмущение бабульки.

Пройдя сквозь толпу, я обомлел. Вместо ожидаемой драки, я увидел свою собаку! Вернее моя Акали стояла рядом, а прямо посреди сквера стояла её статуя. Тут двух мнений быть не могло. Это была вылитая копия Акали, держащей в зубах свёрток с младенцем.

— О-о-о, а вот и главные лица нашего торжества! — воскликнул Виктор Наумович и подскочил ко мне. — Говорил же я вам, что Даниил Александрович не забудет про нас и обязательно посетит торжественное открытие памятника собаке-спасаке!

Я бросил взгляд на часы. Пять минут пятого. В памяти тут же всплыло таинственное сообщение от Виктора Наумовича, где он сообщал о чём-то, что случится в четыре часа в этом сквере. Это что-то, оказывается открытие памятника моей собаке.

У моей собаки будет свой памятник. Это просто немыслимо.

Я улыбнулся и подошёл поближе, чтобы разглядеть скульптуру в деталях. Работа была выполнена мастерски за исключением одного момента.

— С ушами недоразумение вышло, — шепнул мне Виктор Наумович. — Дело в том, что я фотографию для примера дал скульптору, а уши в кадр не попали, ну и этот олух сделал «это».

Мне стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться. Потому чтобы вместо классических треугольных, небольших ушей, что были у моей собаки, на памятнике красовались обвислые «лопухи».

— Стыд и срам такие памятники делать! Это ведь дети увидят! — раздавались недовольные возгласы толпы.

И тут я просиял. Сходив к машине, я взял из багажника большой чёрный пакет. Люди тут же затихли, наблюдая за мной. Все были заинтригованы, что же находится в чёрном пакете. В этой оглушительной тишине шелест пакета казалось звучал на всю улицу, но зато, когда собравшиеся поняли, что именно я достал, они тут же взорвались апплодисментами и одобрительными криками.

— Браво! Вот это другое дело! Идеально! Лучше и не придумаешь! Гениально! — кричали и хлопали люди.

Они ликовали, потому что из пакета я достал серебристую пожарную каску и одел её на голову каменной Акали, скрыв всё то недоразумение, что сотворил с её ушами скульптор. Это была каска того самого пожарного, у которого я отобрал пожарный рукав. Перед моим отъездом, он подошёл и подарил её Акали, сказав, что эта каска теперь по праву её.

— Ты не против, что мы сделаем твою каску частью истории района? — с улыбкой спросил я у собаки.

Она одобрительно гавкнула на радость собравшимся людям.

Садясь обратно в машину, я краем глаза заметил мужчину средних лет, стоящего среди людей. Он ничем не выделялся и я бы даже не обратил на него внимания, если бы не неловкие попытки сделать фотографии. А неловкими они были