"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

— Хорошо. Как прикажете, Ваше Величество.

— Отлично, — я не стал давить дальше, повернулся и направился к выходу. На пороге обернулся. — И, Вега… Выбери себе платье. Что-нибудь… эффектное. И декольте чтобы было прям ух… Провокации наше все.

Не дожидаясь ответа, я вышел, оставив ее одну с ее мыслями и, я уверен, с желанием вонзить свой безупречно наточенный клинок во что-нибудь твердое.

Спускаясь в подземный гараж, чтобы ехать на полигон, я услышал из ее комнаты отдаленный, приглушенный звук, похожий на яростный шепот и звон разбитого стекла. Усмехнулся. Девушка умчалась выбирать себе платье. Если, конечно, ее понимание слова «выбирать» не подразумевало сначала уничтожение половины гардероба.

Я сел в бронированный «Святогор» и приказал водителю везти меня на закрытый тренировочный полигон. Моральную усталость, эту липкую, душную пелену на мозге, требовалось снять физической. Вышибить клин клином.

Через двадцать минут я уже был в просторном, залитом ярким светом зале. Воздух пах сталью, потом и порохом. Я скинул мундир, остался в простой темной майке и штанах. Подошел к стойке с тренировочным оружием — не магическим, а самым что ни на есть обычным: тяжелые стальные мечи, дубины, ножи.

— Эй, ты! — крикнул я одному из дежурных инструкторов, здоровенному мужчине с носом-картошкой и руками, как молоты. — Выходи драться. Без скидок на титул.

Он сгребал в кучу маты, но замер и с нескрываемым удовольствием ухмыльнулся.

— Ваше Величество, я не уверен, что это…

— Я приказываю тебе попытаться разбить мне лицо, — перебил я его, беря в руки тяжелую тренировочную палку. — Считай это выполнением императорской воли. Если сможешь, то выпишу премию. Большую.

Он пожал плечами, скинул форменную куртку и взял такую же палку.

— Как скажете. Деньги лишними не будут.

И мы сошлись. Первый удар его палки я парировал предплечьем, и боль, острая и чистая, пронзила меня до мозга костей. Идеально. Именно то, что нужно.

Я ответил серией быстрых, хлестких атак, он отбивался, его мощные удары заставляли мои руки неметь. Мы метались по залу, наши палки сходились с громким, сухим стуком. Я не использовал магию, только силу, скорость и отработанные до автоматизма приемы.

С каждой минутой, с каждым новым синяком, с каждой каплей пота, стекавшей по спине, та тяжелая, давящая усталость отступала. Мысли очищались, оставляя лишь простое, животное сосредоточение на противнике, на его движениях, на следующем ударе. Это был мой способ медитации. Мой способ оставаться вменяемым.

Через час я, изможденный, весь в ссадинах и синяках, но с кристально чистым сознанием, стоял под ледяным душем.

Завтра будет интересный день. Очень интересный. Я подергаю за усы Дракона. А Вега… Я представил ее лицо, когда она будет вынуждена облачиться в роскошное платье, и снова усмехнулся. Некоторые риски стоят того. К тому же, дам иногда надо выводить в свет, даже если они этого не желают. Иначе могут озвереть — были примеры в истории.

* * *

Пышная кавалькада черных, словно капли ночи, «Святогоров» с затемненными стеклами медленно, с подчеркнутой важностью, двигалась по залитым огнями проспектам Новгорода. Внутри флагманской машины пахло дорогой кожей, полированным деревом и едва уловимым ароматом вина, ставшего моим любимым, того самого, из виноградников Ткеладзе.

Я развалился в глубоком кресле, наблюдая, как городской свет мелькает за стеклом, и с наслаждением потягивал из хрустального бокала рубиновую жидкость. Она обжигала горло приятным теплом, разгоняя последние остатки сомнений и настраивая на нужный, слегка беспечный лад.

Напротив, прямая как струна, сидела Вега. На ней было платье. Это зрелище стоило всех моих вчерашних уговоров. Длинное, строгое, черное, без единого намека на декор, оно скорее напоминало облачение для траурной церемонии, чем для бала. Оно облегало все ее изгибы, но при этом идеально скрывало оружие — я его не видел, но был уверен, что оно точно есть. Хотя не могло спрятать главное — смертоносную ауру, что исходила от нее, как холод от глыбы льда.

Ее волосы были убраны в сложную, но аскетичную прическу, открывавшую шею и лицо, на котором застыла маска вежливой отстраненности. Но я видел — ее пальцы, лежавшие на коленях, были сцеплены так, что костяшки побелели.

— Не хочешь составить компанию? — протянул я ей второй бокал. — Прекрасный букет, выдержка, изготовлено по древнему рецепту. Кажется, что пьешь не его, а само солнце.

Она медленно перевела на меня взгляд. В ее глазах не было ни страха, ни смущения. Лишь холодная, всеобъемлющая ярость.

— Нет. Мне нужна трезвая реакция. На случай, если кому-то из «гостей» придет в голову нехорошая мысль. Или если тебе, — она сделала крошечную паузу, — захочется устроить здесь филиал Нави.

Я рассмеялся и отпил еще глоток.

— Расслабься, Вега. Сегодня мы не жжем, мы… чуть коптим. Играем. Ты же моя неприступная крепость. Пусть полюбуются.

— Они не будут любоваться. Они будут оценивать слабые места.

— А их нет, — отрезал я, ставя бокал. — Потому что мы с тобой — одно целое. И сегодня мы покажем им, на что это целое способно без единого выстрела. А когда вернемся, я лично сорву с тебя это платье и устрою такую битву в постели, что даже боги позавидуют. И заметив, как вспыхнуло ее лицо, я довольно улыбнулся.

Кортеж, наконец, подъехал к зданию посольства Цинь. Оно напоминало не столько дипломатическую миссию, сколько уменьшенную копию Запретного города — многоярусные крыши с загнутыми к небу карнизами, красные колонны, золотые драконы, взирающие на мир с высоких ворот. Нас встречал почетный караул в лакированных доспехах и с церемониальными мечами на поясах. Но главное действо ждало на ступенях.

Посол, Ли Цзянь, человек с лицом умудренного жизнью сановника и глазами старой, хитрой лисы, выйдя вперед, застыл с натянутой улыбкой, в которой читалось неподдельное изумление. Его взгляд скользнул по мне, по Веге, по нашему кортежу. Ему не докладывали. Это было ясно как день.

— Ваше Императорское Величество! — он склонился в церемонном, отточенном поклоне. — Какая… неожиданная и великая честь! Мы не были извещены о вашем визите, иначе подготовили бы достойный прием!

— В этом-то и соль, — улыбнулся я, легко сходя с подножки и помогая выйти Веге. Ее рука была холодной и твердой, как сталь. — Самые приятные визиты — спонтанные. Решил, что нельзя пропустить праздник в честь столь мудрого правителя, как ваш Божественный Император. Поздравляю от всей души.

Я видел, как в его глазах мелькнула паника, быстро подавленная годами дипломатической выучки. Он что-то быстро сказал