"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

— А без нас, без нашей веры, нашей магии и нашей стали, кто они, эти ваши боги? — спросил я риторически, и голос мой зазвенел, как обнажаемый клинок. — Никчемные пиявки, пьющие нашу кровь и нашу силу. Паразиты, присосавшиеся к душам целых народов. И титул «Безбожник», которым вы меня так любезно награждаете, я считаю высшей наградой, а не проклятьем. Это значит, что я свободен. А свободный человек — самый страшный кошмар для любого рабовладельца, даже небесного. Так называемый хаос в империи, о котором вы упомянули, — это всего лишь домыслы наших врагов. Да, тяжело сразу отбросить то, к чему привык за века, но мы справимся, уверяю вас.

Ли Цзянь стоял, как громом пораженный. Его щеки залила густая краска, тонкие пальцы сжали фарфоровую чашечку так, что та грозила разлететься на осколки. Он был выведен из равновесия. Идеально.

— Но раз уж у нас сегодня такой душевный, откровенный вечер, — продолжил я, не давая ему опомниться, — то позвольте и мне, по дружбе, задать вам несколько вопросов. Для прояснения картины, так сказать.

Я сделал шаг навстречу послу, сократив дистанцию до интимной. Зал замер, затаив дыхание.

— Вот, к примеру, ваш император… Небесный Дракон, как его величают. Я слышал такие занимательные истории… Говорят, драконы рождаются из яйца. Скажите, а ваш повелитель так же появился на свет? И если да, то… В каком именно виде? В виде ящерицы? Или все же в человеческом? Просто любопытно.

По залу прокатился волной сдавленный смешок, тут же придушенный. Лицо Ли Цзяня стало багровым. Его рот приоткрылся, чтобы что-то выкрикнуть, но я резко поднял руку, и мой взгляд, внезапно ставший острым и тяжелым, как обсидиан, впился в него.

— Не перебивайте меня, господин посол, — произнес я тихо, но так, чтобы каждый услышал ледяную сталь в моем голосе. — Я еще не закончил.

Он замер, скованный внезапно нахлынувшей волной исходящей от меня власти.

— Второй вопрос. Насчет алхимии. Вы, циньцы, так ею увлекаетесь… особенно ее боевой, деструктивной частью. Это восхитительно. Но вот мне стало интересно: что, чисто теоретически, будет, если все эти… запасы, все эти дивные зелья и порошки будут распылены не там, где они сейчас хранятся — то есть, как мне известно, в расположенных на границе с моей Империей фортах, — а, скажем так… Над вашей столицей? Над сияющим Небесным Градом? Такое ведь возможно? Нелепая случайность… Чья-то роковая ошибка… Или, предположим, чей-то тонко просчитанный удар? Возможно, злой умысел врагов, коих, я так подозреваю, у вас очень много.

Глаза посла расширились от ужаса. Он понял намек. Понял, что мы знаем не только о расположении их складов, но и имеем возможность до них дотянуться.

— И наконец, третий вопрос, — я снова улыбнулся, но теперь это был оскал волка. — Очень важный. До меня дошли… Ну, знаете, некоторые интересные слухи… Что у вашего обожаемого Небесного Дракона… Нет наследника мужского пола. Вернее, он есть, всего один, но… Ни в коем случае не примите за насмешку, я лишь озвучу гуляющие слухи… Так вот, поговаривают, что он не совсем… нормальный. Слабоумный. И поддержки при дворе не имеет. Более того, ходят упорные слухи, что многие ваши уважаемые аристократы спят и видят, как бы этого наследничка… удавить. И если вдруг — не дай ваши боги, конечно, — ваш император скоропостижно умрет… А все мы, увы, смертны… То в этом случае престол окажется вакантным. И тогда… — я многозначительно посмотрел на него, — тогда, я полагаю, вы прекрасно понимаете, что произойдет дальше. У вас перед глазами есть свежий пример Османской империи. Хаос. Резня. Распад. Я, конечно, не склонен верить всяким сплетням, но уж больно они живучие. Хотелось бы из первых уст узнать, что из этого правда, а что — гнусная ложь?

Я замолчал. В зале не было слышно ничего, кроме прерывистого, хриплого дыхания посла. Он был бледен, как смерть, его трясло мелкой дрожью, а в глазах бушевала такая смесь бешенства, страха и унижения, что, казалось, они вот-вот вылезут из орбит. Его дипломатическое хладнокровие было не просто потеснено — оно было растоптано, уничтожено и посыпано солью.

Он пытался что-то сказать, но из его пересохшего горла вырвался лишь бессильный, сиплый звук. Он был абсолютно разгромлен. Публично, жестоко и беспощадно.

И глядя в его бешеные, полные ненависти глаза, я понял — мой выпад попал точно в цель. Теперь это точно война. Официально она еще не объявлена, но здесь, в этом зале, под взглядами десятков свидетелей, она началась. Началась с нескольких ядовитых фраз.

Но сначала… Сначала все-таки посмотрим, что он ответит. Если вообще сможет. А я был готов слушать. С наслаждением.

Время будто замерло, превратившись в густую и тягучую, как смола эмоцию, и каждый присутствующий понимал — сейчас что-то должно произойти. Что-то неизбежное. И это что-то пришло со стороны посла.

Сперва его лицо, искаженное гримасой ярости и унижения, побледнело до зеленоватого оттенка. Губы задрожали, из них вырвался негромкий, шипящий звук, словно из лопнувшего меха.

— Все это… ложь… — просипел он, и его голос был поломанным, лишенным всякой дипломатической вышколенности. — Гнусная… провокация!..

Я видел, как на его висках забились жилы, как глаза налились кровью. Сдерживаемые годами условностей и протокола эмоции прорвали плотину. Его самообладание, этот хлипкий щит, рассыпался в прах.

— Ты! — он внезапно взревел, переходя на «ты» и тыча в меня дрожащим пальцем. Его крик, грубый и истеричный, разорвал затхлую атмосферу зала. — Ты, жалкий выродок! Безродный ублюдок, возомнивший себя равным богам! Твоя страна — сборище дикарей и скотов! Вы все скоро будете ползать у ног Божественного Императора и целовать подол его халата! Вы сгниете в лагерях, а твоих сестер отправят в общие бараки для утешения наших солдат! Россия будет стерта! Стерта, слышишь⁈

Он выкрикивал одно оскорбление за другим, его слюна брызгала в стороны, а глаза выкатывались с такой силой, что казалось, вот-вот вывалятся. Он полностью потерял берега и сознание, превратившись в буйствующего хама.

И я… я улыбнулся. Легко, почти по-дружески. Внутри не было ни капли гнева. Лишь холодное, чистое удовлетворение. Он сам подставился. Сам дал мне повод.

Я не стал ничего отвечать. Слова были бы здесь лишни. Просто сделал один плавный, короткий шаг вперед. Мое тело, еще помнившее вчерашнюю тренировку, сработало на автомате. Корпус развернулся, плечо ушло вперед, кулак, не сжатый в бешенстве, а собранный в спокойной, выверенной мощи, описал короткую, молниеносную дугу.

Удар пришелся ему точно в рот. Я почувствовал под костяшками пальцев хруст ломающихся зубов, мягкость губ и