"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

Но тут мой взгляд упал на другую бумагу — тоже приглашение. Он зацепился за идеальные строчки, от которых так и веяло пафосом и вычурностью. Посмотрел, вчитался и хлопнул рукой по столу. Решено.

И впервые за долгий день на моем лице совершенно непроизвольно появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Правда, кто-то мог бы принять ее за оскал…

Глава 26

Глава 26

Вечер опустился над Новгородом, окрашивая стены моего кабинета в густые синие тона. Я стоял у окна, наблюдая, как в саду зажигаются фонари, как их свет дробится в ветвях вековых дубов. Внутри все еще кипела та адреналиновая энергия, что накопилась за день — после тренировки на полигоне кровь бежала быстрее, мышцы приятно ныли, а сознание, наконец, очистилось от липкой паутины усталости. Но теперь, когда физическое напряжение схлынуло, на его место пришло другое — скука. Смертельная, гнетущая скука правителя, уставшего от бумаг, докладов и предсказуемых реакций подчиненных.

Мне нужна была встряска. Не та, что несут с собой пули и заклятья, а другая — интеллектуальная, нервная, игра на тонком лезвии, где оружием служат не клинки, а слова, полем боя — бальный зал. И в голове сам собой сложился план. Идеальный, дерзкий и слегка безумный.

Я нашел Настю в ее апартаментах. Она сидела на широком подоконнике, укутавшись в плед, и читала какую-то книгу в кожаном переплете. При моем появлении она лишь бросила на меня короткий, ничего не выражающий взгляд и снова уткнулась в страницы.

— Завтра вечером, — начал я без предисловий, — в посольстве Циньской империи устраивают прием. По случаю дня рождения их Божественного императора Цяньлуня.

Она медленно подняла голову. В ее глазах читалось недоумение, смешанное с подозрением.

— И что?

— Поедем. Вместе. Тебе нужна практика светского общения, а мне… мне скучно.

Настя фыркнула и отложила книгу.

— Ты с ума сошел? На день рождения этого старого, тупого… Как там он себя называет… Небесного дракона? Мне это неинтересно. Совсем. Сидеть и мило улыбаться этим зазнавшимся мандаринкам, которые смотрят на нас, как на варваров? Спасибо, уволь.

Я ожидал такого ответа. Более того, я на него и рассчитывал.

— Да, отношения у нас натянутые. Но официально войны нет. Дипломатия — это продолжение военных действий иными средствами. Иногда полезно посмотреть врагу в глаза за бокалом дорогого вина.

— Это твоя война, — огрызнулась она. — А я не хочу быть твоей разменной монетой или живым щитом. Ищи себе другую даму для выхода в свет. Ты же у нас ЫМПЕРАРОР, Ваше Зазнавшееся Величество, — передразнила она меня, исковеркав титул.

Я сделал вид, что вздохнул с сожалением, хотя внутри все ликовало. Ее отказ был ключевой частью моего плана.

— Как знаешь. Значит, отправлюсь туда один.

Она снова уставилась на меня, теперь уже с нескрываемым изумлением.

— Один? На дипломатический прием? Это же верх неприличия!

— Возможно. Но очень уж хочется подергать за усы их Небесного Дракона. Жаль, что не его самого, а лишь посла, но сути это не меняет.

Признаться, я и сам не до конца понимал, что именно мною двигало. Жажда провокации? Желание увидеть панику в глазах циньского дипломата при моем нежданном визите? Или просто душа, изголодавшаяся по острым ощущениям, требовала развлечений на грани риска? Не физического мордобоя, нет. Скорее, словесного. Показательной дуэли ядовитых любезностей и скрытых угроз. Поиграть словами, сделать глубокомысленное лицо, напустить на себя важности — чем не развлечение для уставшего ума? Ну, заодно и проверить настроения, так сказать, в стане противника.

Но Настя была права. На прием в одиночку не ходят. Это выглядело бы либо как слабость, либо как прямое оскорбление. Мне нужна была спутница. И я уже знал, кого хочу видеть рядом с собой.

Я нашел Вегу в ее скромных, аскетичных покоях, примыкавших к моим личным апартаментам. Она сидела на полу в позе лотоса, до блеска начищая один из своих длинных кинжалов. При моем появлении она не пошевелилась, лишь ее пальцы на мгновение замерли на клинке.

— Вега. Завтра вечером — официальный прием в посольстве Цинь. Ты пойдешь со мной.

Ее пальцы снова задвигались, плавно водя тряпкой по стали. Она не подняла глаз.

— Нет.

— Это не просьба, — мягко, но настойчиво сказал я.

— Все равно, нет. Я не аристократка. У меня нет ни титула, ни рода, ни даже известных родителей. Мое присутствие рядом с тобой на таком мероприятии будет расценено как плевок в лицо всей знати Цинь. И твоей собственной, не меньше.

Именно этот аргумент, этот страх нарушить условности окончательно убедил меня в том, что пойти со мной должна именно она. Мне было плевать на их спесь, на их кичливые церемонии. Мне нужен был рядом не украшенный титулами манекен, а живой человек. Моя тень. Олицетворение той самой грубой силы, которую они так презирали и которой так боялись.

— Тем более, — парировал я. — Пусть почешутся. Пусть увидят, что Император Всея Руси может появляться где угодно и с кем угодно. И его воля — единственный титул, который имеет значение.

— Это глупо, Мстислав, — впервые за долгое время она назвала меня по имени, и в ее голосе прозвучали нотки искреннего раздражения. — Ты хочешь намеренно обострить ситуацию?

— Я хочу показать им, что их правила для меня ничего не значат. Что я не намерен играть в их кривые игры с поклонами и церемониями. Твое присутствие рядом — лучший способ это продемонстрировать.

Мы спорили еще добрых полчаса. Я приводил доводы, она — контраргументы. Я говорил о политической необходимости, она — о дипломатическом скандале. Я намекал на ее долг, она парировала, что ее долг — охранять мою жизнь, а не губить мою репутацию. Это была одна из самых долгих и сложных словесных баталий в моей жизни.

И в конце концов, видя, что все логические аргументы разбиваются о ее упрямство, я сыграл свою последнюю, откровенно манипулятивную карту. Я встал, подошел к ней вплотную и, глядя прямо в ее упрямые темные глаза, произнес тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало, как удар молота:

— Вега. Ты — мой начальник личной охраны. Твоя прямая обязанность — всегда быть рядом со мной. Особенно в логове потенциального врага. Я приказываю тебе сопровождать меня. Как телохранителю. Все остальное не имеет значения.

Она замерла. Ее пальцы сжали рукоять кинжала так, что костяшки побелели. Я видел,