Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

с утра таблетки, ограничился бы телефонным звонком, да и так закружилась голова и сбилось дыхание. Для людей с повышенной чувствительностью к магии находиться здесь было сущим мучением.

В свое время это место облюбовали уники — люди, получившие в результате мутации случайные магические способности. Никто не знал доподлинно, на чем именно погорели бывшие владельцы развлекательного заведения, но несколько лет назад "Западный полюс" взяли под свое крыло деятели из Дружины. Новый управляющий установил на сцене шесты для стриптиза и переоборудовал служебные помещения в комнаты для приватных танцев, и сюда стала захаживать совсем иная публика. А уники переехали в бар "Стадион", где их усиленно опекал Денис Селин, который мне все уши прожужжал просьбами об увеличении объемов варки пива, в том числе и по этой причине.

Вскоре глаза привыкли к полумраку, я обогнул торчавшую посреди зала дверь и направился к бару. Усаживаться на высокий стул не стал и, привлекая внимание бармена, постучал пальцем по выпуклому аквариуму, внутри которого мелькали серебристые искорки миниатюрных рыбешек.

— Чего желаете? — повернулся тот ко мне.

— Сам у себя?

Бармен сунул руку под стойку и нажал кнопку, отпирающую неприметную дверь рядом со входом на кухню.

Я прошел в служебный коридор, заглянул в открытую комнату и стукнул костяшками пальцев по косяку.

— Разрешите, Владимир Михайлович?

Сидевший за столом темноволосый дядечка с узким разрезом глаз и высокими резкими скулами оторвался от газеты и приветливо улыбнулся:

— Вячеслав Владимирович! Заходи, дорогой!

Начальник отдела собственной безопасности Дружины Владимир Михайлович Ханин мундиров не жаловал и больше походил на преуспевающего спекулянта. Черная сорочка, пиджак с замшевыми вставками на локтях, массивный золотой перстень — наряд его был неброским, но подчеркнуто дорогим.

Я уселся напротив, и Ханин поинтересовался:

— Какими судьбами? Даже не помню, когда последний раз общаться доводилось!

— А это как в анекдоте, — улыбнулся я. — Претензий не было.

Владимир Михайлович кинул газету на стол и уточнил:

— У нас проблемы?

— Неприятности, — поправил я собеседника. — Всего лишь досадные неприятности.

— Слушаю вас, Вячеслав Владимирович…

В этот момент в дверь заглянул официант.

— Что-нибудь принести?

— Нет, спасибо, — отказался я и достал ключи от "буханки". — Отправьте кого-нибудь отнести пустые кеги в машину. Я припарковался у будки охраны.

Парень взял ключи и вышел.

— Так что у вас, Вячеслав Владимирович, стряслось?

Я достал показания, в которых меня обвиняли в торговле наркотиками, и подвинул листок собеседнику.

— А вот полюбуйтесь.

Ханин внимательно прочитал протокол и рассмеялся:

— А вы большой затейник, Вячеслав Владимирович! И давно наркоторговлей промышляете?

— Вот вы смеетесь, Владимир Михайлович, а у меня ваш сотрудник под этим соусом бизнес отжать хотел.

— Удачно?

— Не дождетесь.

— Уже нажаловались? — спросил тогда Ханин.

Он явно имел в виду Дениса Селина со товарищи, поэтому я с многозначительным видом ответил вопросом на вопрос:

— А сами как думаете?

— К чему такая поспешность? — поморщился начальник службы собственной безопасности Дружины, встал из-за стола и отошел к телефонному аппарату, висевшему на стене. Снял трубку, покрутил диск и попросил соединить с канцелярией. Переговорил с дежурным, после этого позвонил в отдел дознания.

— Ничего, — вернулся Ханин за стол и кинул мне протокол. — Никаких сведений об этом инциденте в системе не зарегистрировано. Дознаватель Синицын сегодня на работе не появлялся.

— Было бы странно, если бы появился, — усмехнулся я.

— Вот не понимаю я вас, — произнес Ханин, заложив руки за спину. — Ну решили вы вопрос самостоятельно, честь вам и хвала. Так зачем на меня это все вываливать?

— Во избежание, — прямо сказал я. — Понятия не имею, что теперь предпримет ваш сотрудник и где всплывут состряпанные им бумаги, просто знайте — из этого ничего не выгорит.

— Думаете, за этим стою я?

— Думаю, кто-нибудь из ваших коллег может попытаться воспользоваться оказией. Мне бы этого не хотелось.

— От моих коллег можно ожидать чего угодно, — недобро улыбнулся Ханин, — но этот вопрос мы закроем раз и навсегда. Обещаю. Или вам моего слова недостаточно?

— Более чем достаточно, — уверил я собеседника.

— С паршивой овцой мы проведем разъяснительную работу, буде он объявится на работе. — Владимир Михайлович прищурился и остро глянул на меня: — Он объявится, как думаете?

— Понятия не имею, — развел я руками. — Меня куда больше волнует гражданин Мартыненко. Думаю, это реальный персонаж, и он может начать мутить воду.

— Мы не ваша служба безопасности, Вячеслав Владимирович, а Мартыненко не наш сотрудник. Разбирайтесь с ним сами.

— Разберусь, — кивнул я. — Но, надеюсь, для вас не составит труда поднять установочные данные на него?

— А как насчет увеличить отпуск пива?

Я вздохнул.

— Если бы вы знали, чего мне стоит продолжать сотрудничество с вами, вы бы мне благодарственное письмо выписали и медаль вручили.

Ханин кисло глянул в ответ и пообещал:

— Хорошо, я кого-нибудь пришлю с документами. Сегодня во второй половине дня устроит?

— Премного благодарен! — Я поднялся из-за стола, пожал собеседнику руку и предложил: — Заходите как-нибудь, пивом угощу.

— Предпочитаю кофе, — покачал головой Ханин.

Мы распрощались, я вышел в бар, забрал ключи от машины и поднялся на площадь. Там уселся за руль "буханки", вытер выступившую на лбу испарину и с облегчением перевел дух. Синицын проблемой быть перестал, более того — впервые за последние дни забрезжил свет в конце тоннеля. И это не могло не радовать.

Я повернул ключ в замке зажигания и поехал домой. Загнал УАЗ на задний двор, через черный ход прошел в бар и попросил Ивана:

— Будь добр, как унесешь вниз кеги, загони машину в сарай.

— Сделаю, — кивнул помощник и отправился на задний двор.

Я встал за стойку. Вскоре Иван вернулся с покрасневшим от перетаскивания тяжестей лицом, снял куртку, хрустнул позвонками, расправляя плечи.

— Нормальная такая разминка получилась!

— Молодец, возьми с полки пирожок, — усмехнулся я.

— Тетя Маша напечет — возьму, — улыбнулся Грачев.

Хлопнула входная дверь, с улицы ввалилось трое патрульных — все с сержантскими нашивками, — и самый горластый сразу поинтересовался:

— Пиво есть?

— Его не может не быть, — ответил Иван и спросил: — Три светлого?

— Наливай!

Патрульные принялись избавляться от полушубков, Грачев подставил под кран бокал, а я мысленно поморщился.

Суббота впереди! Сегодня будет весело.

Иван отнес пиво за облюбованный парнями столик, и те начали выбирать закуски. Я накачал себе полбокала, уселся на табурет и развернул вчерашнюю газету. Но сосредоточиться на чтении так и не смог. Перед глазами стояло удивленное лицо дознавателя. Можно было обойтись без убийства? Наверное. Но не я это начал, не мне и терзаться нравственными мучениями. Жизнь здесь такая.

И я влил в себя пиво. Распахнулась дверь, я отставил пустой бокал и отсалютовал невысокому парню в коротком полушубке с заткнутым за