"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Младшая сестра сидела на козетке в дальнем углу, задумчиво наблюдала истерику старшей и думала, что ей чрезвычайно повезло. Князь Любомир поначалу приударял как раз за ней, но Дайрен Ле Гуа оказался моложе, обаятельнее и – что особо важно в глазах родителей – многократно богаче! Карина Кралич элегантно и ненавязчиво влюбила его в себя, постепенно увлеклась сама и уже семнадцать лет была абсолютно счастлива.

В отличие от обеих сестриц нрав она имела ровный и весёлый, да и домом и тремя детьми занималась с охотой. Владелец одного из крупнейших военных концернов Либерталии с радостью обнаружил, что молодая жена хороша не только в постели, но и на светском приёме, и даже на модной литературной вечеринке. Семейное гнездо, опустевшее после смерти родителей и старшего брата, с приходом новой хозяйки тоже ожило и стало даже уютнее, чем прежде.

Когда Любомир понял, что невеста от него ускользает, он переключился на Милину. Сестричка аж пищала от восторга и хвасталась, что отбила жениха у сопливой задаваки. Теперь же, по мнению Карин, она просто бесилась с жиру. Актёришка, видите ли, возжелал не только любви, но и законного брака! Иначе говоря, комфортной жизни за счёт пассии.

И тут внезапно на пути женщины встала стена. Любомир и сам давно мечтал избавиться от опостылевшей супруги – благо последняя подружка оказалась куда моложе и покладистей – однако отец уперся насмерть. Гуляйте, дети, с кем хотите, но никаких разводов! От них страдает честь семьи!

Слышать такое от старика было странно. Дамы Любомира и рога, наставленные ему жёнушкой, регулярно всплывали в светской хронике. Да и сам-то папочка, да продлят Боги его жизнь, женат трижды, причём нынешняя на восемь лет младше Милины!

Внезапная мысль ударила Карин в голову, подобно молнии. Семейные разговоры за столом, фонд Божидара, с которым он носился в последнее время, просьба зятя прочистить мозги сбрендившей бабе… Вот сейчас и прочистим!

Госпожа Ле Гуа соскочила с козетки и решительно потянула сестру за рукав.

– Пойдём, поговорим!

Женщины вышли в сад – там, среди клумб, их было не подслушать. Горничная, нарочито неторопливо протиравшая пыль в смежной комнате, со вздохом посмотрела им вслед и заработала тряпкой быстрее. Медлить теперь не имело смысла.

– Слушай, Милка, а ведь дед начал странно себя вести с тех пор, как открыл свою контору в Вендии, так?

– Не знаю…

– Да что ты знаешь, кроме тряпок и своих хахалей, дура набитая!

– А Сретану его фонд зарезали…

– Вроде да, – проворчала старшая сестра, счищая с лица потёки туши. – И чего?

– В Вендии творятся странные дела, – задумчиво продолжила младшая. – Очень странные. Я ездила туда полтора года назад, и меня едва не затоптали во время беспорядков. Страна бурлит, как кипящий суп…

– Ты о чём? – удивлённо захлопала глазами Милина. И Карин как в воду прыгнула.

– Согласно закону о престолонаследии, император Вендии может быть разведённым лишь в одном случае: если жена бесплодна или родила друг за другом четырёх девочек. Вот смотри: у Сретана три дочери, и шансы, что он сможет получить сына, ничтожны – третьи роды у Виты прошли тяжело и, сколько я знаю, врачи ей продолжать запретили. Божидар с первой женой развёлся как раз из-за её бесплодия. Вторая умерла тринадцать лет назад, успев родить двоих. Один из них иметь детей не способен, зато от второго, то есть Любомира, у тебя сын… понимаешь?

– Ты думаешь… Старый жмот решил посадить сыночка на трон и поэтому гробит мою жизнь?

– Ну, коли стать императрицей означает угробить жизнь… – усмехнулась Карин и по тому, как застыла в ошеломлении сестра, поняла: попала! – Вот твоему женишку… ему да, придётся грустно. Это же он тебя подзуживает насчёт развода? Так скажи ему, что денег не получит – заодно и чувства проверишь. Или и вправду, как старик советовал, возьми секретаря.

Встреча экспедиции с Радуги обещала собрать куда более изысканное общество, чем даже коронация императора Хинтерланда. Императоры в столетие трижды-четырежды коронуются, а на загадочную планету чаще, чем пару раз, за то же время слетать невозможно. Натаниэль Оназис светских сборищ не любил, но с детства был любопытен и посчитал, что такое событие достойно его присутствия. Заодно и некоторые дела порешать можно.

В Лютецию он приехал за два дня до предполагаемого открытия волчка с Радуги и для начала отправился на торжественное награждение лауреатов литературного конкурса. Награды вручал фонд самого Оназиса, и распорядители, зная о визите босса, бесцеремонно отложили открытие пира духа на восемь дней. Пусть строкогоны потомятся – вожделенная награда лишь слаще будет. Ну а журналюг помурыжить, чтобы угадывали в своих листках имя счастливчика – сам Экзепр велел.

Мойзес Ламвракис из скандальной Peplе Odservie мурыжиться отказался. Имя победителя он знал заранее. Два года назад фантаст Гельмидоэль Дефлоракис прославился бестселлером «В чужом теле» и теперь получил первую премию за его продолжение – роман «Больше, чем люди». И, пока автора славословили со сцены, а потом подобострастно выясняли: почему он такой гениальный, Мойзи проглядывал по диагонали последние страницы шедевра. На случай, если всё же понадобится задать умный вопрос.

Особых сюжетных изысков в творении обнаружить не удалось. Санди, героиня первой книги, ставшая гермафродитом, родила от своих партнёров – собственного отца и любимого учителя. Троица родителей честно выращивала уродливую больную девочку, ставшую через пятнадцать лет уродливым смертельно больным мальчиком. Подобное случалось не только у них: рождаемость упала до опасного предела. От странных родителей в ещё более странных семьях появлялось на свет совсем уже причудливое и нежизнеспособное потомство.

Вскоре мать уродца тяжело заболела. Медицина оказалась бессильна, но одному из двух папаш удалось выиграть в лотерею миллион лиардов. За эти деньги больную заморозили, чтобы она оттаяла в светлом будущем, когда лекарство от её болезни будет найдено. По капризу судьбы его нашло дитя замороженной, но собственную жизнь оно продлить так и не сумело.

Воскресили Санди через триста лет, в дивном новом мире. Детей там выращивали вне организма матери, и они получались здоровыми и красивыми. Люди, свободные от волнений и забот о будущем рода, смогли все силы, оставшиеся от нетрудной работы на благо общества, отдать себе любимым. Как по волшебству, в мире наступило полное изобилие, исчезли преступления и прекратились войны. Прогресс и отказ от докучливого деторождения решили все проблемы. «Больше, чем люди» получили массу свободного времени,