"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Хонорка гордо вздёрнула нос и села обратно с видом королевы, решившей временно отложить порку прогневавшей её горничной.

– Отпусти его!!!

Бан Марин обернулся на возмущённый вопль Прежильна. Вендка по-прежнему сидела за столом, зато Давор уткнулся в него носом и шипел от боли в вывернутой руке. Идея вступиться за любимую сестрёнку оказалась не самой удачной. Девушка разжала пальцы, с удовольствием глядя в искажённое от обиды и злости лицо. Знал ведь, в отличие от той дурынды, с кем имеет дело, а туда же – грабли распускать полез!

В памяти возник первый бой. Чтобы не возиться со страшной, как ночной кошмар, девчонкой, директор небольшого клуба на окраине поставил её в круг с парнем, хоть и неопытным, но на два года старше и сильно крупнее. И шепнул тому бить в полную силу, чтобы забыла сюда дорогу. В итоге дорогу забыл едва не задушенный юнец, а тринадцатилетней Дрене предложили двадцатилетнего претендента на звание чемпиона Лютеции. Измолоченная в кровь, она выстояла все пять раундов и была принята. С клятвенным обещанием мыть полы и лестницы, стоять в спаррингах со всеми, на кого укажет тренер, а когда дойдёт дело до соревнований – падать даже перед слабой соперницей, если надо.

Упадёт и перед этой – не гордая. Хотя так и хочется со всей силы вдарить по смазливой мордашке и молотить до тех пор, пока не станет такой же мерзкой, как и та, которую каждый день видишь в зеркале. Впрочем, всех остальных соперниц Дрене тоже хотелось изуродовать. А потом разбить все зеркала в мире.

Матрос Дидо Кватерн с тоской застыл у иллюминатора. «Тавалога» стояла в дальнем углу небесного порта Лютеции, возле пятиметрового забора с колючей проволокой по верху – не перепрыгнешь. За спиной, в предвкушении заказанных в лучшем портовом пабе пива и закусок, шумели товарищи. Да и какие они товарищи: убогие обезьяны, с которыми и поговорить не о чем. Все мысли о том, как пожрать, напиться и свалиться в койку с такой же тупой самкой! Ну ещё потравить анекдоты, поржать над дебильной комедией или поспорить: сколько раз стая таких же приматов в красных рубашках заколотит мяч в ворота стаи в синем.

Кватерн не таков, как это быдло! Отец – редактор хонорского литературного альманаха, мать – преподаватель философии. С детства его окружали старые книги, ноты и дорогие заграничные вещи. Друзья родителей нередко выезжали в Лигу и, на зависть соседским мальчишкам, привозили ему замечательные заводные машинки и пистолеты, которые почти не отличить от настоящих.

Женщины листали модные журналы из Лютеции и примеряли привезённые оттуда чулки и шляпки. Мужчины демонстрировали друг другу занимательные иностранные вещицы. Ручку-перевёртыш, где красивая девушка видна то в платье, то в купальнике. Или штопор в виде одноногого человечка. Повернёшь его голову несколько раз, винтовая нога легко войдёт в пробку, а руки поднимутся. Опустишь их, и пробка сама выйдет. Разве у нас так умеют?!

Дидо поступил в институт и, несомненно, закончил бы его, если бы не та шлюшка! Кто же знал, что она нагуляет брюхо, потребует жениться, откажется делать аборт да ещё и заяву накатает! Теперь и алименты на гадёныша платить приходится, да ещё с учёбы выгнали и отсрочки от призыва лишили!

На флоте матрос Кватерн служил исправно, но оставался чужим для соседей по кубрику. Просто потому, что читал книжки, которые их дикарский мозг понять не мог. В экспедицию пошёл с радостью – с детства хотелось приключений, однако и там скоро разонравилось. Удушающая липкая жара, кусачие насекомые, скучные зоологи, не желающие ничего знать, кроме своего зверья… Единственным светлым пятном за год стало прибытие в Орлеанию. Как он мечтал увидеть Лютецию! Целый год каждую ночь перед глазами вставали роскошные здания королевского дворца и оперного театра, широкие, поросшие каштанами бульвары и невыразимо прекрасные женщины, гуляющие по ним. А теперь бездушная скотина в капитанских погонах оборвала мечту своими грязными лапами!

Кватерну хотелось плакать от обиды. За год с лишним сослуживцы осточертели окончательно, и он решил покинуть их навсегда – родители поймут, они сами эту страну ненавидят. План выглядел идеально. Уйдя с командой в увольнение, прихватить с собой в сумке шорты и футболку. Пока все нажираются в кабаке, отойти в туалет, переодеться в гражданское, удрать через чёрный ход и кинуться в ближайшее полицейское отделение. Только что теперь мечтать – вот она, Лютеция, сияет огнями за зданиями небесного порта – но не достанешь!

– Дидо! – От рёва боцмана над ухом чуть не лопнули перепонки. – Через час выпивку и закуску ещё подвезут. Спустишься, покажешь, куда нести!

Оставшийся час Кватерн был весел, как никогда в жизни. Ел и пил за троих – в полиции наверняка в камеру посадят, а там и в Лиге разносолами не кормят. Подпел, когда собутыльники грянули «Летим же, красотка, кататься». От души смеялся дурацким анекдотам, представляя, как вытянутся вскоре гогочущие вокруг ненавистные хари.

Маленький багажный грузовичок привез заказанное. Дидо помог вытащить коробки, показал, куда нести, и, пока грузчики волокли их в камбуз, проскользнул в кузов за спиной часового. Скорчился в углу, накрылся удивительно кстати валявшимся брезентом и затих. Лишь бы его не хватились!

…Мойзес сам не знал, почему задержался в небесном порту. На банкет с офицерами и учёными от Peplе Odservie, ведущей газеты Орлеании, респектабельной Monday и прочих изданий поехали господа главные редакторы. «Эдна», высадив Аваланда, немедленно улетела на базу его корпорации. Матросов с «Тавалоги» не выпускали, а судьба «Батиллуса» оставалась загадкой. На краткой пресс-конференции в порту суар Арман коротко сообщил, что корабль не вышел из волчка, и призвал почтить память погибших минутой молчания.

Всё бы ничего, но учёные-то вернулись! Словам Аваланда о взрыве в лаборатории судна Лиги, после чего биологам пришлось работать на других судах, Ламвракис не поверил – чему там взрываться? Вот и торчал в порту, в международной зоне за постами пограничников и таможенников. Составлял бизнес-план рекламы фантастической порнухи и ждал неизвестно чего.

Парня в чёрной форме флота Народного Союза Мойзи увидел совершенно случайно и сначала не поверил своим глазам. Пугливо оглядываясь, тот вышел из неприметной боковой двери и неуверенно направился к указателю. Журналист пулей выскочил из-за стола.

– Могу… чем… помочь?

Ну почему он так и не выучил вендский! Хотя бы пару сотен слов, для простейшего разговора?!

Матросик нервно дёрнулся, но тут же облегчённо вздохнул. Тощий носатый