"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

– Мне нужно в полицию!

Слава богам, у него отличный орлеанский!

– Тебя обокрали?

– Нет! Я… сбежал!

Сбежал?! И, наверное, в курсе, куда на самом деле делся «Батиллус»? Мойзи не знал, кто ему помогает – Экзепр или Тарантос, но на всякий случай поблагодарил обоих.

– Слушай меня внимательно! Я специальный корреспондент Peplе Odservie. Это вторая по тиражу газета в стране, – Мойзес трясущейся от волнения рукой вытащил из кармана удостоверение и показал Дидо. – Меня послали помогать таким, как ты! В полиции так сразу не поверят, что тебе грозит опасность, и запросто могут отправить обратно на корабль, а дальше… сам понимаешь.

– П-почему? – загоревшая в джунглях физиономия беглеца не просто побледнела – стала синеватой от ужаса. Он пошатнулся и, казалось, вот-вот упадёт в обморок. – Вы же принимали императора Сретана, Диликиса, Вейдица…

Он что, совсем идиот?

– Ты не император, не главный идеолог Народного Союза и не всемирно известный режиссёр. – Мойзи старался говорить максимально ласковым и убаюкивающим голосом, как будто имеет дело с маленьким капризным ребёнком. – Но, если расскажешь нечто, за разглашение чего могут реально наказать, совсем другое дело. Пошли, выпьем по чашечке кофе и подумаем…

Через час Ламвракис ошалело смотрел на листки, где поперёк записанного им интервью красовался размашистый росчерк беглеца.

– Завтра твой рассказ выйдет, – утешил он постепенно приобретающего нормальный цвет лица Кватерна. – Переночуешь у меня, а после выхода номера тебе нечего опасаться.

«…Что стало последним толчком к вашему решению просить политического убежища?

– До отлёта в экспедицию мне казалось, что новый курс Грдамича постепенно позволит нашей стране стать истинно свободной. Где на выборы допускают всех, а не только вечно правящую партию и её марионеток. Где детям на шею не вяжут красно-зелёные удавки и не заставляют маршировать колоннами. Где взрослые могут говорить, что думают, не опасаясь агентов госбезопасности, а историки, писатели и философы публикуют свои труды без оглядки на цензуру… Но то, что случилось на Радуге! Поехавшие охотиться на зверей венды сами оказались куда более свирепым зверьём. В очередной раз, напившись до скотского состояния, они устроили налёт на поселение мирных аборигенов. Убивали, мучили, насиловали, не щадя ни женщин, ни детей!

Капитан Кастрел с пистолетом в руках встал на пути убийц. Тогда один из них, старший механик Трембич, кинулся на него с тесаком, покрытым кровью туземцев, и капитану пришлось применить оружие. Остальные трусливо разбежались и потом перелетели на другой остров, где продолжали свои кровавые оргии. Перед отлётом в Орлеанию корабли опять собрались на одном острове. Наш командир пытался уговорить Кастрела молчать об увиденном, но тот с возмущением отказался. И тогда перед входом в волчок крейсер “Тавалога” подло расстрелял “Батиллус”, по личному приказу его капитана Воислава Гверо. Уже приземлившись в Лютеции, он хвастался, что отправил рапорт в Светлоградово, и там полностью одобрили расстрел. Стало понятно – эту страну уже ничто не спасёт, а я задохнусь от смрада, если продолжу дышать одним воздухом с палачами и их покровителями…»

Глава 2

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

– Два часа заседали? – отхохотавшись, следователь по особо важным делам следственного управления госбезопасности майор Сокол вытер слёзы и в изнеможении откинулся на спинку кресла. – Сам Грдамич, министр иностранных дел и министр обороны?

– Даже два с половиной! – бывший полковник разведки, а ныне заместитель по безопасности секретаря по идеологии Народно-революционной партии Даян Ранковац отсмеялся ещё вчера и теперь демонстрировал сдержанную скорбь от идиотизма происходящего. Глава крупнейшей державы человечества и его самые влиятельные министры специально собрались, чтобы решить: встречать ли экспедицию с положенными почестями? Или лучше тихонько посадить «Тавалогу» в дальнем углу космодрома? Пока не постановили, что «тихонько» в сложившейся ситуации равносильно признанию вины, но и полный парад устраивать не стоит. – Интересно, что они обсудят на следующем заседании? Может, фасоны женских платьев грядущего сезона мод?

Сокол представил, как председатель Грдамич с портновскими булавками во рту подходит к столу с тканью. Запускает руки в шапку густых торчащих волос, взъерошивает их, отчего становится ещё больше похожим на сердитого ёжика, и, озабоченно пыхтя, начинает работать над выкройкой. Да ещё и приговаривает почтительно внимающей свите, что линию талии опускать не даст ни в коем случае!

Мелькнувшее наваждение выглядело пугающе убедительным, и майор с трудом отогнал его, вернувшись к теме.

– Интересно, есть ли в этой раздирающей душу повести хоть доля правды?

– Даже думать не хочу! – поморщился экс-полковник и потянулся к коробке с табаком. – Ибо суета… тьфу! От тебя ведь торжественным штилем заразился! Корабль придёт, и мы всё узнаем из первых рук.

Статья в Peplе Odservie стала бомбой не только в Орлеании, но грохнула на весь мир. Правда, в Народном Союзе – только на самом верхнем этаже власти. Дипломатическое ведомство получило информацию об интервью Дидо Кватерна раньше, чем пришла газета, которую тут же изъяли, не допустив даже до правительственной библиотеки. Само собой, не дождались номера подписчики и газетные киоски.

Посольство и разведка докладывали одно и то же. В Лютеции прошло секретное расследование, допрошены все орлеанцы и затребовано разрешение на допрос вендских моряков. Но появился Аваланд и, словно кролика из шляпы фокусника, извлёк киноплёнку, запечатлевшую последнюю битву «Батиллуса»: тот явно атаковал первым. Капитан Гверо в свою очередь представил журнал отправленных радиограмм, а радист «Эдны» подтвердил, что слышал их. Текст: «Прекратите стрельбу! Кастрел, вы рехнулись?» не оставлял сомнений. Аваланд рассказал и про предшествовавшие события, хотя и старался их смягчить.

Скандал быстро замяли, а газета срочно вывесила опровержение. Оказалось, что журналист Ламвракис всего лишь ознакомил читателей с откровениями беглого матроса. Разумеется, никоим образом не претендуя на истину в последней инстанции.

Светлоградово потребовало выдать изменника. Лютеция с сожалением заявила, что выдача лиц, требующих политического убежища, противоречит принципам демократии и гуманизма, даже если существуют сомнения в их душевном здоровье. В Народном Союзе намёк поняли, и, когда консилиум светил орлеанской психиатрии объявил беглеца сумасшедшим, согласились на его госпитализацию в Орлеании. Все обвинения с команды «Тавалоги» мгновенно сняли, а девять дней вынужденного пребывания в небесном порту оплатили как время, проведённое в экспедиции.

Фамилия Кватерна немедленно исчезла с первых полос, и лишь крупнейшая газета страны, Monday, опубликовала небольшую заметку о его горькой судьбе. По её данным, психика юноши, привыкшего к скудному ассортименту магазинов Союза, не выдержала созерцания роскоши орлеанских витрин (хотя беглец их вообще не видел). Скандал затух, но Грдамич всё равно испугался, причём и сам особо