Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

вашего с Агнией Ауэзовной дарителя зовут не в том смысле, что сам он со своими посланцами кого обманывает, а в том, как любят сами себя обманывать люди, заключая подобные соглашения. Да и не заключая – тоже. И вот таким самообманывающимся он и вправду становится как отец родной.

– Не понял, – заморгал Пашка. – Я не знал, что, – он сглотнул и сказал это наконец-то вслух: – душу продаю. Я думал, я в игру на телефоне играю. Понимаете?

– А вы бы не продали, Павел, если бы знали всё? – склонил голову на другой бок Лосев. – Припомните себя тогдашнего да подумайте: явись вам какой рогатый посланец с договором воплоти и предложи нынешние возможности, вы бы не согласились?

Пашка замер. Даже дышать на время позабыл.

Откуда он… что…

– Чтобы перемениться, Павел, перво-наперво надобно честным стать с самим собой. А остальное само приложится, – изрёк необыкновенный собеседник.

Пашка потрясённо уставился в узорчатые плитки сквера дорогого ресторана. Всё это время он считал себя жертвой мошеннической схемы. Так было… проще смиряться с происходящим.

Впервые то, что сказал Лосев, очень ему не понравилось.

Кажется, потому, что тот был прав.

– Неприятно, понимаю, – положил вдруг бездомный руку ему на плечо. – Тут время требуется. Немалое.

– Похоже, рассказать я вам ничего уже и не могу, – выдавил, наконец, Пашка. – Вы уже всё знаете. Давно? – приподнял голову он.

– Да вот, как с Агнией Ауэзовной подружились, так она мне и стала объяснять, что сама ведает. Когда сплю на вашей удобной подушечке, – лукаво добавил Лосев.

Это был не упрёк, совершенно. Но Пашке вдруг захотелось провалиться сквозь землю, пусть бы даже и в Ад.

– Вчера вот и о вас у нас речь зашла с оказией, – присовокупил старый бездомный.

– И вы вот так вот запросто согласны не стать ангелом? – перебил младший Соколов. Чтобы убедиться, что Агния не про одного его треплется, но и про суть настоящую толком.

– Ангел, надо полагать, из меня бы вышел, пожалуй: потому как привык уж не влезать в дела окружающих, а наблюдать только, к чему их выбор приводит. Но и сочувствовал бы по всей форме. Я же вам рассказывал, Павел, как сам на выборе обжигался и отчего бросил это дело. Выходит, уж и живу в какой-то мере по-ангельски, – усмехнулся бездомный. – Но совсем без выбора нельзя, разумеется. Так что мой – помочь попавшей в беду даме. Вы не думайте, Павел, что Агния Ауэзовна меня продолжает обманывать. Она по натуре совсем не такая. И бесовка из неё потому не выйдет толком, даже если я фиаско потерплю. Она, на самом-то деле, не очень уж и годится для таких чинов. Тут, выходит, эксперимент ради моей персоны. И удачный. Радостно на сердце, Павел, оттого что жизнь моя неприметная всё-таки привела к такому положению, в котором я могу помочь хорошему человеку.

– А вы… не знаете… не подскажите…

– Как быть вам самому? – угадал Лосев.

Пашка лихорадочно закивал.

– От чистого сердца и для пользы только одно могу подсказать, что подсказал уж, – развел руками бездомный, – прекратить обманывать себя. А выбор за вас, Павел, никто не сделает, даже если очень стараться его на кого-нибудь переложить. На деле всё равно за вами останется, только из болота самообмана станет выбраться ещё сложнее.

– Но всё-таки… – выдохнул Пашка. – Я не понимаю… как правильнее… Вроде и плохо. А с другой стороны – им же всё равно бы ссылки предложили… договоры, то есть. А я отца… – он запнулся. – Вы и это знаете? Про моего отца?

– Говорила Агния Ауэзовна, так точно, аккурат минувшей ночью, опосля того, как мы с вами повидались. До самого рассвета мне снилась. Соболезную вашей утрате, Павел.

– Я же должен его вернуть, правда? – гнул своё Пашка. – Вы как думаете?

– Понимаю всецело ваше желание разделить со мной ответственность, друг мой, – вздохнул Лосев. – Но в этом никак не помогу. Как бы в чём полезном – пожалуйста. Если содействие вам моё действительно понадобится, например.

– Ну вы же не станете со мной разбираться, кому эти ссылки предлагать можно?.. – полуспросил Пашка.

– Хотелось бы обратить ваше внимание, молодой человек, что выбор свой, с коим так маетесь, вы уж сделали, – отметил Лосев. – Это по предыдущему вопросу. Теперь осталось самое трудоёмкое – сознаться в том себе.

Пашка заалел, как та целка.

– Вы меня осуждаете? – промямлил он.

– Ни в коем случае, Павел! Но я вам сочувствую наперёд.

– Думаете, у меня не получится?! – вздрогнул младший Соколов, словно его током шибануло.

– Думаю, тут уж неважно, – глянул ему Лосев в самое нутро, аж мурашки по коже пошли. – А что-то получится наверняка. Вопрос в том, к чему стремиться, – философски добавил он. – А в человеке, который способен что-то понять со временем, таковую черту видно, нужно только научиться смотреть. В вас вот я её сразу углядел. Вы – славный юноша, который много понять способен, просто не сразу. Очень жаль, что так всё вышло. Но, верно, на что-то оно вам надобно.

– А как вы увидели? – прервал Пашка взволнованно. – Из-за булок с маком и подушки?

Лосев добродушно засмеялся.

– Нет, конечно же. В глазах углядел, в повадке вашей, что ли. Оно всё на поверхности. Тут вам потренироваться нужно. Ну или по современной науке подойти. Психологию почитайте, про типы личности там всякие. Я не силён, увы. Но нынче много чего любопытного изучают с научной точки зрения, такого, что раньше на традициях, вере и предчувствиях держалось. И ещё всякую информацию теперича просто добыть можно, хоть бы и через этот ваш мобильный телефон. А вам даже и разговорить никого не нужно. Просто знать, что смотреть.

– То есть, надо отслеживать, жалеет ли человек о своих поступках? – прищурился Пашка. – Хоть о каких-то? Типа оно потом потянет хвостом?

– Сожаления и раскаяние – вещи суть очень разные, – покачал головой Лосев и стал очень серьёзным. – Жалеть по всяким причинам можно, да ещё и часто не о том. А у вас задача совсем про другое.

– А про что? – окончательно запутался Пашка.

– Про умение признать за собой содеянное, всякую