"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

Француза увели. По моему распоряжению ему дадут коня, денег на проезд; документы на выезд из России он уже получит прямо при выходе из моего дома. Покажем всем, что не стоит с Россией, и если уж решили посылать шпиона, то пусть будут готовы к тому, что никто с ним в игры играть не будет: получится, что в не самых лучших европейских традициях будущего из мужчины сделаем недомужа.

Зашла сразу же Анна.

— Аннушка, хорошо, что пришла. Позови, как приедет, Игната. Еще и дядьку Никанора пригласи. И собирай приказчиков. Пора уже им дать наставления, — сказал я, увидел озадаченный взгляд жены. — Да все уже со мной ладно.

Да и к государю пора. А то всякие Лефорты… Вот, еще и этому деятелю учебной, или не очень, шпагой настучать по голове нужно. Пусть знает наших!

От автора:

Топовая на АТ серия про Афганистан и предотвращение развала СССР! Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… Он меняет историю Советского Союза, заканчивает Афганскую войну. СКИДКИ: https://author.today/work/358750

Глава 3

Окрестности Вены.

6 декабря 1683 года

Высокий, не обремененный лишним весом, подтянутый, облаченный в доспехи прошлой войны, скорее Тридцатилетней, немолодой мужчина, но с амбициями юнца, восседал на мощном жеребце.

Он боролся с желанием съежиться от холода, или даже укутаться в шубу. Было холодно, но мужчина считал такое поведение, когда он станет прятаться в меха, проявлением слабости. А еще и от стальной кирасы тянуло холодом, хотя то, за чем наблюдал этот мужчина, можно был назвать «жарой». Очень жарко приходилось у Вены, но прежде всего внутри города.

Патрик Гордон прильнул к зрительной трубе, вглядываясь в клубящиеся дымы на горизонте. Грандиозное сражение, которого так долго избегали обе стороны, наконец развернулось во всю мощь. Грохот канонады, лязг металла, крики команд и предсмертные стоны — всё это сливалось в единый, оглушающий гул битвы, от которого, казалось, дрожала сама земля под ногами.

Правда из всей какофонии войны до Гордона, как и до всех русских войск доносились лишь выстрелы орудий и гром от разрывов бомб. Но генерал-лейтенант бывал в сражениях, знал, как это бывает, воображение дорисовывало картину происходящего.

Рассудительный и во многом осторожный командующий русским корпусом, Гордон всё ещё медлил с вводом своих войск в бой ради спасения Вены. Сомневался, не знал, как лучше. А нужно, чтобы было лучше, чем у всех остальных.

Высокая конкуренция в командном составе русской армии, внезапно обострившаяся в последний год, требовала от него недюжинной осторожности. Одно неверное решение — и лучшие из лучших бойцов, прошедшие обучение в Преображенском военном городке, могут сгинуть в бессмысленных атаках.

Патрик Гордон перебирал в голове имена офицеров, чьи амбиции сейчас могли сыграть против него: молодой и дерзкий князь Долгоруков, опытный, но завистливый полковник фон Штейн, даже сам генерал-лейтенант Стрельчин, чьё стремительное возвышение вызывало у Гордона смешанные чувства. Шотландец посмотрел на генерала Глебова. И этот тоже конкурент. Даже пришлось подчиняться по отдельному приказу фельдмаршала Ромодановского.

«Если я ошибусь, — думал Гордон, — они не упустят шанса доложить в Москву о моей некомпетентности. А там и до отзыва недалеко… А я хочу имя себе заработать, да уехать из России куда-нибудь, может и в Швецию»

Но было и ещё одно чувство, обуревавшее шотландца на русской службе. Несмотря на свои годы, Патрик Гордон порой вёл себя как пылкий юноша. Он завидовал чужим успехам — но не чёрной завистью, не с желанием зла соперникам.

Нет, его зависть была сродни азарту: она подстёгивала его, заставляла искать новые тактики, разгадывать секрет дерзких и эффективных действий молодой военной поросли России. В конце концов, он оказался здесь, в Австрии, во многом из-за своей ревности к успехам генерал-лейтенанта Егора Ивановича Стрельчина. Ну и новшества… Гордон считал, что должен лично увидеть выгоду шты

ков, чтобы куда бы он дальше не направился служить, был востребованным и привносил новые тактики. Так и платить будут больше и славу сдобудет.

«Стрельчин… — мелькнуло в голове у Гордона. — Всего два года назад был десятникм, потом резко стал полковником, а теперь уже генерал-лейтенант, любимчик царя. И вот он уже под Веной, ведёт переговоры с самим Евгением Савойским… А я всё ещё топчусь на месте, хотя опыт мой куда больше! Хорошо, что уехал, не сработались бы»

Еще раз взглянув в зрительную трубу Гордон задумался.

— Что ты сказать, друже Глебов? — обратился Гордон на русском к генерал-майору Никите Даниловичу Глебову, стараясь скрыть раздражение в голосе.

«Друг ли он мне?» — мелькнуло в голове у Гордона.

За время переходов они нашли общий язык, распределили обязанности, даже несколько раз ужинали вместе, не без чарки вина. Но оба понимали: их союз — дело сугубо военное. Еще и ревностное, так как и Глебов рассчитывал стать таким вот Стрельчиным, пусть замещая оного. Сам жаждал отличиться. А то выходит, что если будут великие победы, то все Гордону достанется.

Глебов почесал щетину на щеке, мысленно отмечая, что неплохо бы побриться — мода на опрятность среди высшего офицерства крепла. Да и перед венскими дамами хотелось предстать достойно. Он представил, как после победы войдёт в город — в начищенных сапогах, с орденской лентой через плечо, и дамы будут бросать ему цветы…

— Не можем мы бить прямо. Турки зело числом превеликим, — сказал Глебов и вновь стал разглаживать свою щетину.

Но мысли о внешнем виде лишь маскировали его нерешительность: он сам не знал, как лучше поступить. В голове крутились цифры: 8 000 кавалерии, из которой 3 000 нагайцев, 2 000 казаков, элитные тяжелые конные — стременные. Был полк и поместной конницы, но такой, из которого собирались сделать драгунов, да уже и делали.

«Хватит ли этого? — размышлял он. — Турки численно превосходят нас даже конными в пять раз, а укрепления их крепки, траншей накопали. Если бить, то только лишь в сторону, не на город».

— Мы можем действовать только из засады, — наконец произнёс Глебов, тщательно подбирая слова. — Мы хоть и обнаружены, но наши силы противнику неясны. Если не пойдём в бой сразу, сможем изобразить слабость. Пусть думают, что мы слабы, тогда осмелеют, растянут строй… и вот тогда-то мы ударим! И нет… нужно ударить, вывести турку под тачанки картечные и пушки. А до поры прятать их линией пехотной.

— Как это есть по-русски? Ты