Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

А я развернулся и пошел в сторону административного комплекса. Увидел Алмаза, который вышел оттуда, мы встретились взглядами. Ильяса нет, иначе с ним поговорил бы. А он ведь грустит, они близки были. Наверное, потому что одной национальности.

— Алмаз, — сказал я ему. — Там пленный в сарае, а Сухого я кончил. Пусть до вечера посидит, а потом покормите, труп вынесете. И скажи остальным, завтра в рейд поедем.

— Во сколько?

— Да к обеду примерно. Соберешь народ?

— Да соберу уж, — ответил он.

Я кивнул ему и пошел в здание.

Глава 16

Я остановился перед дверью медпункта с цветами в руках. Лагерь опустел, так что никто меня так и не увидел. И так мне было даже легче что ли. Никто не увидит ничего лишнего. И Бренны, которая в очередной раз могла бы что-нибудь выкинуть, тоже нет.

Посмотрел на букет в своих руках, потом на дверь. И все-таки решился, постучал.

Прошло несколько секунд, и дверь открылась. Саша посмотрела на меня, потом на букет полевых цветов в моих руках, потом снова на меня, а потом ее рот раскрылся в удивлении.

— Сережа… — проговорила он. — Что с тобой?

Ну да, ссадины заметила, которые остались у меня после встречи с «Воронами». Там ведь и пара глубоких рассечений есть — одна на скуле, а второе на челюсти.

— Это тебе, — ответил я, протянув ей букет.

Она взяла, а потом вдруг покраснела. Как роза, блин, честное слово. Похоже, что раньше ее не очень-то баловали цветам. Поднесла их к носу, вдохнула. По лицу девушки было видно, что внутри нее идет борьба, а потом она все-таки отодвинулась и сказала:

— Заходи давай. Лечить тебя будем.

Я хмыкнул. На иную реакцию рассчитывал, если честно, думал, что она обратит особое внимание на цветы. Но нет.

А когда вошел, заметил, что она любовно поглаживает букет. Нет, похоже, что мое подношение все-таки приняли с благосклонностью.

Руслана уже не было. Я осмотрелся по сторонам, и никаких следов его присутствия не заметил.

— Отправила его в их дом, — пояснила она. — Раз уж он ходит более-менее, то пусть там лежит. А перевязки можно и на месте делать, ничего страшного. Садись на кушетку, я сперва найду, куда цветы положить.

Ваза нашлась — простенькая, стеклянная, широкая такая. Воды она налила туда из пятилитровки, поставила на подоконник. Посмотрела еще раз, и я увидел, что она улыбается. Ей точно понравилось.

Я же сел на кушетку, откинулся на стену, руки сложил на коленях. А она тем временем уже собирала какие-то припасы — антисептик, салфетки, еще что-то. Обработала руки, как обычно натянула перчатки, дотронулась до лица.

Я невольно вздрогнул. Когда не трогаешь — практически не чувствуется, до того как помыться, я забыл о ранах вообще. А теперь чувствуются. Реально обработать надо, мало ли, воспалится.

— Сядь нормально, — сказала она, и когда я пододвинулся вперед, чтобы ей было проще до меня дотянуться, спросила. — Что случилось-то?

— Я на бандитов наткнулся, — ответил я. — Там еще знакомый наш общий был, Шульц, может помнишь такого, он под Изгоем ходил. Цветы пошел тебе собирать, и в итоге они вышли на меня.

— Цветы для меня? — девушка посмотрела мне прямо в глаза. — Ты серьезно?

— Ага, — кивнул я. — И как выбрался-то?

— Наташа спасла, — ответил я. — Она сама туда бегала, оказывается, за цветами. Выстрелила в них, а я смог вырваться. Короче, они умерли, а я вот с тобой сижу.

— Она… Она кого-то убила? — озабоченно спросила Саша.

— Одного, — не стал врать я. — Скорее случайно, чем специально. Стреляла в его сторону, и шальняк в голову прилетел.

— Черт… — пробормотала девушка. — Мне бы этого не хотелось. Ей сколько лет-то, одиннадцать?

— Двенадцать уже, — ответил я. — В прошлом месяце исполнилось.

— Но все равно. Это большой шок… Я с ней поговорить должна.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Она там сейчас сидит в комнате у себя и книжку про неминуемую победу коммунизма читает.

— Серьезно? — глаза Саши расширились еще сильнее. — Ладно, я с ней поговорю. Попозже. Сперва тобой займусь. Ты что-нибудь с ранами делал?

— Я помылся, — ответил я, провел ладонью по еще мокрым волосам. — С шампунем их промыл.

— Да, ничего лучше придумать не мог, — хмыкнула она. — Сказано же про раны — не мочить. Ладно, давай обработаем.

Девушка смочила один из тампонов чем-то и принялась прикладывать к моему лицу. Один раз, второй, третий. Движения нежные, видно, что она пытается не причинить мне боли. Мне на самом деле не очень приятно — щиплет, но я молчу. Не хватало еще слабость выказывать. Ну словил пару раз по ебалу и все. Чего тут такого?

— Так лучше, — проговорила она. — Я тебе дам чего-нибудь, чтобы ты сам обрабатывал. Но… Мне не нравится твоя скула.

— А что с ней? — я чуть руку не поднял, чтобы дотронуться, но потом понял, что делать этого не стоит. Руки хоть и чистые, но не стерильные же.

— Рассечение глубокое, — сказала она. — До кости практически.

— Да стяни пластырем просто и все, — ответил я.

— Шрам останется, — заметила она.

Я чуть не расхохотался. Чуть повернул голову и провел рукой по шраму, который шел через весь висок. Глянул ей в глаза.

— Ты думаешь, после такого, я хоть какое-то внимание на шрамы обращу? Да и вообще, шрамы украшают мужчину. Разве не так?

— Какие-то пещерные стереотипы, навязанные токсичной маскулинностью, — ответила она. — Давай все-таки зашьем. Мне несложно.

— Да зачем? — я поморщился. Чтобы мне иглой водили у лица — этого тоже не хотелось. Особенно скула, там глаз совсем рядом.

— Давай зашьем, — повторила она. — Ничего страшного не случится, там штуки четыре шва. И вместо шрама тонкая белая линия будет, она потом вообще исчезнет, у вас мужиков же, не кожа на лице, а кирза. Или ты боишься?

— Да нет, ты же шить будешь, — ответил я.

Она отошла и тут же вернулась с двумя блистерами. В одном — игла, во втором