Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Да. Мобильный лагерь, где мы сидели с отрядом. У них откуда-то нашлось устройство ЭМИ, которым эти ублюдки вырубили защитную систему. И одновременно полезли со всех сторон. У того парня, очень похожего на индейца, закончились патроны. У меня тоже. Я бросился на него, а он успел выхватить пистолет и выстрелить.

Тогда у меня был автомат с одним магазином, а бронежилета я надеть не успел. Вот и получилось так.

— Жестко, — сказала она.

— На войне всегда жестко, — только и оставалось ответить мне.

— А вот этот сделала я, — сказала она, проведя пальцем по длинному бугрящемуся рубцу, который шел через весь живот.

От мечевидного отростка до паха. Самый свежий. По бокам еще можно было разглядеть следы от швов.

— Да, — ответил я. — И спасла мне жизнь.

— Лапароскопов у нас не было, — ответила она. — Да и не помогли бы они, это не аппендицит. Если честно, у тебя шансов выжить-то было процентов двадцать. Но ты смог сделать это. А вот это…

Она дотронулась до еще одного звездчатого шрама чуть в стороне от этого длинного.

— Это та самая пуля, — кивнул я. — Винтовочная. Бронежилет пробила.

— Это жестко, — повторила она. — А вот этот?

Старый совсем, тонкий, на левой стороне груди. Похожий на полумесяц, кривой.

— А этот не на войне, — я улыбнулся. — Не поверишь. Это в Питере, я поехал туда на отдых. И там в пьяной драке.

— Ты дрался по пьяни? — она задрала вверх бровь.

— Я вышел из бара, — ответил я. — Там двое парней подрались, потом за ножи схватились. Я влез. Одного вырубил, второй успел меня порезать, но… Его я тоже вырубил. Захотелось, короче, почувствовать себя героем.

— Дурачок. Хорошо хоть выжил.

— Да там нож тупой был, — я махнул рукой. — Это просто царапина, я даже в больницу не пошел — пластырем заклеил и все.

Саша наклонилась и принялась целовать мои шрамы. Сперва один, потом второй, третий. Ее губы касались меня легко, будто крылья бабочки, и ощущение было такое, будто от каждого поцелуя меня пронзали разряды тока.

А потом она каким-то неуловимым движением стянула с меня брюки и трусы. Наклонилась ниже.

Но я остановил ее. Схватил за плечи и заставил подняться обратно. Девушка посмотрела на меня удивленным взглядом.

— Не надо, — сказал я. — Просто не надо.

И поцеловал. Сперва в губы, потом в эту удивительно хрупкую шею, стал спускаться ниже. Ключица, грудь. Захватил сосок губами, чуть прикусил, сразу же почувствовав, как он отвердел во рту.

А потом схватил ее, развернул и усадил на кушетку. Она только пискнуть успела, а я уже сам расстегнул ремень на ее джинсах и стянул их, выбросил в сторону куда-то. Поцеловал живот, поднялся выше, коснулся ее губ.

Жестко схватил ладонью за бедро, отодвинул в сторону, коснулся лона. Мокро и горячо, очень. Обеими ногами взялся за ягодицы, подтащил к себе, коснулся членом ее вагины. Провел им вверх, коснувшись клитора, поиграл немного, а потом ниже, к половым губам. Вошел, на сантиметр, не больше, потом вышел. И еще так.

— Сережа, не дразни! — возмутилась Саша. — Я хотела этого с тех пор, как в первый раз тебя увидела! Ну давай!

И тогда я вошел в нее, плавно, но девушка все равно застонала, подалась навстречу, обхватила меня руками. Я почувствовал, как ее ногти впились мне в кожу, но неглубоко совсем, они были короткими. Она всегда коротко подстригала ногти. Наверное, потому что иначе они мешали бы работе.

Я стал двигаться, сперва плавно, а потом все быстрее и быстрее, раз за разом. Она отвечала меня, хватала за спину. А потом я поймал своим ртом ее, вошел внутрь языком, и больше она не сопротивлялась.

Не знаю, что творилось у меня в голове и в душе в тот момент.

Наверное я любил ее.

Глава 17

Солнце стояло в зените, время было чуть после полудня, и в кабине самосвала было охренеть как жарко. Даже открытые окна не особо-то помогали.

На этот раз мы поехали на КамАЗе. Если база не разграблена, то забирать придется вообще все, что не прикручено, а техники там должно быть много — это во-первых. А во-вторых, к ней вела дорога. Хреновая, грунтовая, но все-таки дорога.

За рулем сидел я. Если честно, то мне было страшно везти КамАЗ по этой дороге, так что ехал я едва тридцать километров в час, опасаясь перевернуться на резком повороте или вылететь на хрен. потому что если что-то такое произойдет, то с машиной мы ничего не сделаем.

А еще стоило помнить о моей группе, которая сидела в кузове самосвала. Да и в целом многотонная махина к лихачеству не располагала.

Роджер справился бы лучше, но он теперь работал с ЧВКшниками, и остался там. Они до сих пор не пришли. Оставалось надеяться, что ничего не случилось, и гвардейцы с импортными скоро доберутся до базе.

А в голове была Саша, то что произошло между нами. Мы «съехались», если можно было назвать то, что она переселилась из медпункта в мою комнату. И даже сделали перестановку, сдвинув две панцирные кровати между собой. И почти всю ночь трахались. Дорвались оба, ничего тут не скажешь.

Хотя нет, не трахались. Именно занимались любовью. То, что произошло между нами в медпункте было всего лишь прелюдией. И только теперь она мне показала всю свою нежность и страсть.

Чтобы выгнать эти воспоминания из головы, мне пришлось приложить усилия.

Гром уже вернулся от Севастополя, причем не только с деревенскими мужиками. С ним приехало еще семеро парней на УАЗе, но уже не «росгвардейцев», а армейцев, которые прибились к лагерю позже. Все вооружены, обучены — это были не срочники, а бойцы-ветераны.

Как потом капитан пояснил мне наедине, Сафин был даже рад избавиться от них. Все-таки номинально военные ему не подчинялись, пусть и были ниже по званию. А эти еще и отказывались заниматься охраной лагеря и прочим, вместо этого предпочитая ездить в Севастополь, где они убивали зомби, а потом вывозили оттуда съестное и другие запасы.

Когда я познакомился с ними, что-то подсказало мне, что парни с передка совсем недавно. И более того, они, скорее всего, дезертиры. Но расспрашивать я их не стал, решив, что сделаю это