Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Где покоится не только оно.

– Главное – кто ж знал, что проскочит… дворец окружили, а он…

Значит – плохо окружали. Или кто-то услужливый подсказал Посейдону. Как пройти мимо подземной охраны. Как добраться до дворца Нюкты.

– Он?

– Вошел.

– И?

– И вышел.

Все. Закрыл белокрылый глаза. Только дрожит мелкой дрожью, а губы – губы дергаются. Пляской пляшут, как пьяные сатиры: ни слова не вымолвить. Да и вообще, все ведь сказано: вошел. И вышел.

Понятно, что Посейдон вошел – а что оттуда вышло?!

Ты не говори, белокрылый, я вижу, что ты не можешь. Приказ, сильнее моих приказов, что-то древнее, с самого рождения, в крови… Но ведь смотреть-то тебе не запрещали, а? Открой глаза, Гипнос. Смотри. Вспоминай.

– Не… не заставляй…

Во взгляде – осколки. Отчаянные, острые, перемешанные между собой. Мелькают, будто картинки на расколоченной мозаике: вот Посейдон влетает в двери дворца Нюкты, вот преследователи – стигийские… замерли в недоумении, ворчат и ревут… Потом открывается дверь – и выходит…

Не знаю, кто выходит. Не вижу – кто. Не брат. Не Посейдон.

Взгляд, изгиб губ, властительная посадка головы, неторопливый шаг… Впился в глаза белокрылого пристальнее, нагнулся, пытаясь рассмотреть… Кто? Как?!

– К-к-к-к-кронид!!!

Гипноса нешуточно колотило, пальцы терзали простыни, лицо искажено мукой. Вглядись я, посмотри дальше – и все, поздоровается бог сна со своей сестрицей-безумием.

Я отвел взгляд, и Гипнос тут же зажмурился. Дышал с присвистом, со всхлипами – пока я сидел и пытался собрать – раздробленную мозаику, картинку с амфоры…

Дворец Нюкты – не только ее дворец. Там есть еще один жилец – который может приказывать своим детям. По слухам, может приказывать вообще всем в подземном мире – потому что он создал этот мир. Вот только, если подумать, Первомрак на глаза никому столетиями не показывался – спит, говорят, у себя в комнате. Лежебока.

А может ли показаться тот, кому нужно тело?

Мысль скользнула – узкая, слизкая. Шустрый червячок. Ее птицей догнала и пожрала вторая – цари… сколько царей было в подземном мире?

– Сколько царей было в подземном мире? – спросил я вслух.

Бог сна, не открывая глаз, кивнул – мол, хорошо размышляешь. Ты у нас вездесущий, ты и скажи.

Я слышал о Персе, отце Гекаты. Слышал про одного из сыновей Япета. Слышал даже, что сам Крон хотел поставить там своего наместника, да что-то не задалось. Перса вот отравила любящая дочь – и история похожа, там тоже был бунт…

Кого же ты на самом деле травила, Трехтелая?!

Спасибо, Великая Нюкта. Век не забуду за твою доброту – хороший же подарочек вы нам подсунули! Усадить на трон подземного мира Кронида – бога, новую силу, новое… тело. Дождаться, пока царь освоится и пока к нему привыкнет непокорный мир. Подбросить предлог для бунта – чтобы царь сам побежал к вам просить о помощи… Что было дальше? Вы уговорили его принять мощь Эреба? Солгали, что это сделает его всесильным? Или и уговаривать не пришлось? Посейдон бы на многое пошел – чтобы только доказать, что чего-то стоит.

Не знаю, что там было – дальше. С бунтовщиками. Но судя по тому, как трясется белокрылый – Посейдон (Эреб?) все же доказал – кто здесь Владыка подземного мира.

Не думаю, что вольный мир ждет от своего Владыки что-то хорошее. Иначе Геката не лишила бы Эреба тела в прошлый раз.

– Геката… сказала – лети… Просить… тебя. Только тебя…

В глазах у близнеца смерти теперь – мутное. Алые искривленные губы богини колдовства: «Ты должен успеть на Олимп», стремительный росчерк крыльев, какие-то тела, душная, смыкающаяся под сводами тьма, визжащие Керы…

– Почему я? Кто знает – есть ли у меня силы справиться с Великим Эребом.

– Она сказала – у тебя есть право.

Право. Я поставил Посейдона в подземном мире. Не выделив ему равную часть – поставил как наместника, и значит – мог бы претендовать…

На что? Скоро у меня и Олимпа-то не будет.

– Нет, – сказал я, вставая. – Я не могу пойти.

Белокрылый дернулся было – опять упал на ложе. Прошептал, что я не знаю, чем кончится. Еще что-то бормотал. Я махнул ему – отдыхай уже… вестник. Говорят, смертные за такие новости голову сносят. Прости, белокрылый – не могу же я тебе сказать, что мне попросту не с чем идти спасать твой мир. Шлема нет, лука нет… может, послать к Зевсу, одолжить трезубец?

Будет трудно. Потому что и трезубца у Зевса тоже нет.

– Ты был прав, брат, – сипло сказал он, выходя на свет в коридоре. Младший. Лицо спокойное, волосы мокры от морской воды. Прижимает руку к боку – прячет рану.

Полыхнул подземный мир? Ну, конечно, и подводный не отстанет.

Жаль – Гестия опять нырнула в покой к Гипносу – расспрашивать, как там Танат.

– Постой. Сейчас позову Геру или служанок – нектар…

– Не нужно.

Голос ровный, губы кривятся в улыбке – улыбке проигравшего. Понявшего то, что понял я: сегодня заканчивается век Кронидов.

– Чаша нектара – большего не нужно. Да и вообще ничего не нужно, брат… можем не успеть. Скажи, есть у тебя покой для того, чтобы выслушивать дурные вести?

Ближайшим покоем оказался – тронный, как в насмешку. Впрочем, для дурных вестей разве не он подходит лучше всего? Зевс уселся на серебряную скамью – я встал около своего трона.

И родное золото не потеплело – настороженно затаилось под пальцами.

– Где твой шлем, брат?

Стрелу моего ответного взгляда Зевс встретил хриплым смехом.

– Ну, конечно, я знаю, что он у тебя есть. Узнал через слуг… подсылал шпионов. Всегда нужно знать, что делает родня, так? Особенно если вдруг собираешься занять чье-то место. Скажи, брат, не водишь ли ты дружбы со старухами-Мойрами – не они ли насмехаются над нами теперь?

Нет, я только был дружен с Ананкой-судьбой, которая любила поговорить со мной из-за плеч, а теперь вот махнула на меня рукой. Но эта истина не про тебя, брат.

– А ты не водишь ли дружбу с Лиссой-безумием? Ты хотел меня свергнуть – и признаешься в этом?

Младший пожал плечами, как бы говоря: «Да