Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

Демидов кивнул и пробормотал:

— Спасибо.

— Как-то не за что. Рад, что получилось, но было рисково.

— Я тогда, если можно, пойду? Погляжу? Там заодно и устроюсь, а то и вправду спать охота.

И после дозволения сестрицы ушёл. А мы вот остались. Татьяна, проводив Демидова взглядом, произнесла:

— Николай сказал, что подход крайне интересный. И именно тем, что он очевиден, но как-то вот прежде не использовали, хотя метод имеет изрядный потенциал. Особенно в случаях схожих. А они не так и редки. Очистка дара через вытягивание чужеродной силы с одной стороны, и помещение в насыщенную среду сродственной с другой. Без привлечения третьей силы… он бы хотел изучить вопрос. Возможно, опробовать…

Татьяна замялась.

— И?

— И спрашивал, не соглашусь ли я ассистировать.

Не столько она, сколько Птаха.

Да, метод вроде прост, но есть, как говорится, нюанс. Без тени он смысла не имеем. Причём, что-то сомневаюсь, что те, другие тени, попросту не схарчат пациента. Так что патент оформлять смысла не вижу. Этот фокус просто так не повторить.

— Надеюсь, ты согласилась? — я дожевал булку, запивая едва тёплым, но сладким чаем.

— Сказала, что подумаю.

— Тань?

Она нервно вздрогнула и встала. Села. И снова встала.

— Я действительно подумаю… просто… это вот… как-то… не знаю. Он говорит, что наши способности можно использовать в медицине.

— И?

— Но раньше никто и никогда… и лечат целители. А я не целитель. Я вообще в медицине мало что понимаю. Да, перевязать раны смогу. Зашить. Подать лекарства там или… другое что сделать, из того, что медсёстры делают.

Башка у меня с недосыпу плохо работает, видать, если я не понимаю сути проблемы.

— Есть женщины-целители, — произнесла сестрица. — Но это именно те, кто обладает даром.

— А без дара?

— Помощницы целителя. Или акушерки. Но это меня не привлекает. Да и кто меня к младенцам подпустит?

Логично.

Мы-то знаем, что Птаха не тронет, но это мы.

— На самом деле сложно. Мне определённо не хватает знаний. Да, я что-то вижу, что-то чувствую… Птаха вот тоже.

— Кря, — сказала та, устраиваясь на спинке стула. Голову втянула, распушилась, превратившись в этакий клубок тьмы, из которого торчал нос-клюв.

— Но этого мало. Я просто не понимаю, что именно вижу и что чувствую.

— Тогда учись. Попроси вон у Николая своего. Пусть книжек даст. Или лекции там почитает. А не хочешь у него — у Одоецкой.

Судя по выражению лица, у Одоецкой Татьяна учиться хотела ещё меньше, чем у Николя.

— Тань, — я подавил зевок. — Вот чего ты от жизни хочешь?

— Я?

— Ну не я же. Нет, помимо того, что восстановить имя Громовых, имущество там, положение и всё такое. Здоровье Тимохино. Это само собой. Но вот представь, что это всё есть. Чего ты хочешь сама? Для себя? Как видишь жизнь дальше?

Она задумалась.

— Думаю, мы могли бы сыграть свадьбу… — Татьяна произнесла это очень осторожно, словно опасаясь сглазить.

— Отлично. И дальше.

— Дальше?

— Именно. Дальше. Вот сыграли свадьбу. Но честно, свадьбой жизнь не заканчивается.

— Николай собирается дом приобрести.

— Замечательно. Это он. А ты? Ты просто примешь дом, который он приобретет? Займёшься… вот чем ты раньше занималась? Обустройством? Наведением порядка? Наймом супруги.

— Ты говоришь, как будто это ерунда какая-то!

— Не ерунда, Тань. Это сложно. И сил требует. И внимания. Как и все эти комитеты по благотворительности, вечера, балы… тебе нравилась эта жизнь?

— Пожалуй, — она опустилась на край стула.

— Настолько, что ты хотела бы её вернуть? Скажем, заниматься только домом и этим вот всем, растить детей. Провожать Николая на работу, ждать по вечерам и слушать рассказы?

В том ли дело, что я старше? Или в том, что уже успел понять характер сестрицы? Или просто она была из той же породы, что и я? Главное, я видел — она не сможет вернуться в то своё прежнее существование. Взять, забыть, всё, что с нами произошло, и вернуться. Потому что в прошлое не возвращаются. Потому что оно — статично, а люди меняются. И она изменилась. Вольно там, невольно — другой вопрос.

— Я…

— Или, как вариант, ты найдёшь дело, которое позволит тебе использовать силу. Нашу, родовую, Тань. Не на изнанке, там тебе делать нечего. Но здесь. Ты же видела, тварей тянет в госпитали. Здесь много крови и страданий, и нужен кто-то, кто будет их подчищать. Птаха вполне справится.

— Ух, — с готовностью подтвердила Птаха.

— А ещё много заразы с той, с другой, стороны. И эту заразу нужно лечить. Смотри, у тебя есть способности, так?

Кивок.

— И тень. Ты ведь её слышишь отлично.

Ещё один.

— Ты разбираешься в артефакторике.

— Поверхностно.

— И в зельях.

— Ещё более поверхностно.

— И в медицине.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я даю тебе возможность посмотреть на то, что ты умеешь. Любые знания можно получить. Из книг, от людей. Если ты хочешь, если тебе это надо. И да, ассистируй Николаю. Для начала. Пробуй. И будешь пробовать, будешь понимать, чего тебе не хватает. Как поймёшь, найдём учителя. Одного. Другого. Да хоть десятерых. Как-то вот так.

— Спасибо, — она протянула руку, и Птаха потёрлась о пальцы. И пальцы эти мелко дрожали, что мне тоже не понравилось. Вот не может такого быть, чтобы Татьяна из-за этакой ерунды нервничала. — Только…