Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

И сестрица рассчитывает, что из этой встречи что-то да получится.

— Но у нас не только медсёстры. В госпитале появились два новых целителя. И ещё помощники целителей. И их ассистенты. Николай давно хотел расшириться, но возможности не было. А после того, что случилось, и ремонт произвели, и финансирование, и прислали по государевой программе…

— Может, не он, а ты кому понравилась? Поссорят вас с Николя и утешат. Никто не приставал?

На меня посмотрели с возмущением. Впрочем, длилась эта игра в гляделки недолго. Татьяна вздохнула и сказала:

— Действительно… ты умеешь находить простые объяснения.

Как бы слишком простые. Если ментальные артефакты дороги, то никто не станет тратить их столь бездарно.

— Главное, не зацикливаться на них, — я перебрался на тахту.

— Действительно. А может, в самом деле нервы? Просто это вот беспокойство. Оно как бы появилось и вот, не уходит. И мысли в голове крутятся, крутятся. Сами собой. Мы поговорили про одно, а выплывает другое.

— И это что-то да значит.

— Что я имею привычку выдумывать проблемы?

— Нет. Что что-то происходит. Тань, не стоит игнорировать интуицию. У беспокойства есть причина.

И мне это не нравится. Как и то, что источник взгляда Птаха не засекла, потому что это говорит, что смотревший или удачно стоял, или знал, как спрятаться от тени.

— Надо будет сказать Шуваловым.

— Вот…- она взмахнула руками, явно не желая связываться с некромантами.

— Тань, тут без вариантов. Ты же видишь, что с целителями всё не просто. И, может, оно и вправду показалось, но…

Опыт говорит, что если вам что-то кажется, то вам скорее всего не кажется.

— Иногда лучше перебдеть.

Татьяна не стала спорить.

Умная у меня сестра.

Вздохнула только, вышла, но почти сразу вернулась.

— Сав, — она подала мне подушку. И правильно. Я сейчас того и гляди отключусь. — Ещё кое-что. Миша звонил.

— Что-то случилось?

— Нет. И да. То есть, ничего плохого. Помнишь, он рассказывал про знакомого из университета? У него получилось договориться о встрече.

Отлично.

— Когда?

— Завтра.

Завтра… а какие у нас планы на завтра?

— И если у тебя нет планов, то я бы хотела, чтобы ты отправился с ним, — Татьяна подала и тонкое одеяло в накрахмаленном до хруста пододеяльнике. — Мне действительно в последнее время неспокойно. И да, пожалуй, ты прав. Не стоит это игнорировать.

— Завтра… завтра — это в смысле уже сегодня? — я с тоской поглядел на окно. — Хоть не утром?

Блин, мне ещё уроки делать.

— Спать, — я лёг на тахту и закрыл глаза. — Тань… разбудишь, когда Мишка появится, ладно? И…

— И остальным тоже найду занятие, — сестрица накинула одеяло и, наклонившись, взъерошила волосы. — Надо будет тебе одежду подыскать. И расскажешь, куда вы преподавателя дели. Он вообще живой?

— Без понятия.

— Сав!

— Это не мы! Честно! Я к нему и не приближался даже. Его Михаил Иванович увёл, а что там да и как… — глаза слипались, тело требовало отдыха и плевать хотело на мою могучую волю. — Но, думаю, вернёт и тогда расскажет. Даже если не вернёт, то расскажет.

Кажется, последние слова я договаривал уже в полудрёме.

[1] Кабештов И. М. Моя жизнь и воспоминания, бывшего до шести лет дворянином, потом двадцать лет крепостным. Сумы, 1906. От автора: имел место интересный юридический казус. Отец Кабештова тайно венчался с матерью, которая была крепостной Волконских, однако записи об этом браке не было сделано. До 6 лет мальчика он жил в уверенности, что является по отцу дворянином. Однако при смене управляющего выяснилось, что поскольку мать не была выкуплена, то и она, и ребенок являются крепостными. Отец уехал решать проблему, но в итоге фактически бросил семью. История вполне заурядная.

Глава 29

Глава 29

Опубликован список 22-х цирюльников в Вильно [1], которые присвоили себе звание парикмахеров, не имея на это никакого права. Лицам этим предписано заменить на вывесках, окнах и фонарях надписи «парикмахер» и «парикмахерская», названиями «цирюльник», «цирюльня» или «зал для бритья и стрижки волос».

Новости дня.

От Мишки пахло дымом и железом, огнём, серой и вообще всем тем, чем должно пахнуть от честного работяги. Разве что без сигарет обошлось. Он сидел, держа в одной руке кулебяку, а в другой — огромную металлическую кружку с чаем.

— Доброго утра, — пробормотал я, сдерживая зевок.

— Полдень уже, — Мишка отсалютовал кулебякой. — Спокойно. Мы как раз к трём и договорились, успеем. Садись вот, ешь и рассказывай, чего утворил.

— Почему сразу «утворил»? — я от приглашения не отказался.

Жрать хотелось так, будто дня три голодал. Подзабыл я уже, как оно бывает. Живот отозвался протяжным бурчанием.

— Потому что у тебя только так и получается. Ладно, не сопи.

— Я не соплю, я пытаюсь не зевать, — получалось так себе, но если вцепиться зубами в кулебяку, то вполне. — А Татьяна где?

— Пошла проверять, что там в госпитале.

— Она тебе не говорила?

— О чём? — Мишка насторожился.

— У неё нехорошее предчувствие. Кажется, что кто-то смотрит, но кто именно — понять не может. Птаха тоже не заметила. Может, конечно, просто нервы. Но…

— Вряд ли, — он покачал головой. — У дарников интуиция неплохо развита. Есть мнение, что дар сам по себе связан с миром и способен предупредить об опасности, которую его носитель не осознаёт.

Вот и я о том же.

Неспроста оно.

— Кстати…