"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Но был же Брюс! Он же и сам, как я знал, баловался алхимией, переписывался с европейскими учёными, всякие диковинки выписывал. Может, он сможет помочь? Раздобыть где-нибудь в Европе хоть баночку-скляночку этого самого красного фосфора чисто для опытов? Я сел и накатал ему подробную челобитную (ну, то есть, докладную записку), где изложил всю идею терочного запала и слёзно просил подсобить с реактивами.

А пока решил поэкспериментировать с тем, что под ногами валяется, так сказать. С тем, что было доступно здесь и сейчас. Сера, селитра, угольный порошок — это классическая основа дымного пороха. Плюс попробовал добавлять сурик железный (такая ярко-красная краска, оксид железа), толчёную марганцевую руду (её металлурги в сталь добавляли, значит, какой-то пироксид марганца там был). В общем, всё, что теоретически могло повысить чувствительность смеси к трению или температуру горения.

Толок всё это в ступках до состояния тончайшей, как мука, пыли — чем мельче, тем реакция активнее. Смешивал в разных пропорциях — больше по наитию и по каким-то обрывкам институтских знаний из прошлой жизни, чем по точным рецептам. Пробовал разные связующие, чтобы эту порошковую смесь закрепить на кончике деревянной лучинки или фитиля — то рыбий клей, то густое льняное масло.

Потом начиналось самое интересное: брал эту «экспериментальную спичку» и… чиркал! О шершавый кирпич в стене сарая, о специально припасённый камень с грубой поверхностью, да хоть о подошву своего грубого рабочего сапога!

Ох, и намучился я с этими экспериментами! Долго, нудно, и чаще всего результатом был… пшик. В прямом смысле слова. Смесь либо вообще не загоралась от трения, хоть ты обчиркайся. Либо тлела еле-еле, не давая нормального пламени. Либо, наоборот, внезапно вспыхивала с резким, опасным хлопком, почти как взрыв, хоть и без детонации гранаты — но тоже мало приятного.

Пару раз у меня загорались толстые кожаные перчатки, которые я предусмотрительно всегда надевал.

Федька с Гришкой, которые мне ассистировали, смотрели на эти мои алхимические «фокусы-покусы» с выпученными глазами. В их взглядах явно читалась гремучая смесь страха («Как бы тут всё не рвануло⁈») и дикого мальчишеского любопытства («А что мастер ещё учудит?»).

Методом научного тыка, проб и бесконечных ошибок, я таки начал нащупывать что-то путное. Оказалось, что если взять толченый уголь, селитру и серу (вроде как порох, да не совсем — пропорции другие нужны) и подмешать туда одно вещество (называть не буду, дабы детишки не баловались), то эта смесь при хорошем таком, энергичном трении всё-таки давала не просто пшик, а нормальную, уверенную вспышку.

Так, с химией разобрались худо-бедно. Теперь надо было сообразить, как эту всю байду оформить конструктивно, в железе. Решил замутить составную трубку-запал. Снаружи — гильза из тонюсенькой латуни или паршивенькой жести, какая была под рукой. Внутри — основной состав, который горит медленно (пороховая мякоть с секретными добавками), рассчитанный, по моим прикидкам, секунды на 3–4 горения. На том конце трубки, что в гранату вставляется, — махонький заряд чистого, злого пороха, чтоб уж точно основной заряд гранаты подорвал. А снаружи, на торце гильзы — та самая «тёрочная головка» из моей самопальной смеси. А чиркать чем? Придумал отдельную «тёрку» — обычная деревяшка, намазанная той же смесью, но уже с добавкой толчёного стекла — для пущей злости, чтоб драло как надо.

Задумка простая, как валенок: солдат перед броском достаёт гранату, срывает с запала колпачок-предохранитель (скажем, из вощёной тряпки или кожи — чтоб не отсырел и случайно не чиркнул), резко чиркает головкой запала по этой тёрке (её можно на рукавицу присобачить или на лямку сумки, чтоб всегда под рукой была), запал зашипел — и тут же, не мешкая, кидай её к чертям собачьим во вражий окоп! Просто, относительно безопасно (главное — не чиркнуть раньше времени и не держать в руках после этого!) и, что самое важное, не зависит от погоды, как дурацкий фитиль, который в дождь хрен подожжёшь, или кремень, который тоже осечку дать может.

Собрали мы несколько таких красавиц — чугунные шары-корпуса, начинённые порохом, с моими новыми запалами (и насечки, конечно, сделали, чтоб на мелкие кусочки рвало, а не на два-три крупных). Но испытывать их, скажу честно, страшновато было. Забились в самое глухое место полигона, нору себе вырыли для страховки, как суслики. Я сам, напялив кожаный фартук и рукавицы потолще, взял первую гранату. Сорвал колпачок. Зажмурился на всякий случай.

Чиркнул по тёрке…

Ш-ш-ш-ш!

Пошло! Запал загорелся ровным таким, злым огоньком! Бросок! Граната полетела кувырком метров на двадцать, шлёпнулась в грязь…

Секунда тянется, как вечность… две… три…

БА-БАХ!!!

Аж земля под ногами дрогнула! Рванула, милая! Осколки так и засвистели, взвыли вокруг!

— Получилось! Алексеич! Заработало! — орёт Федька из нашей норы, захлебываясь от восторга.

Покидали ещё несколько штук. Конечно, не без косяков — пара штук чиркнули и потухли, заразы, одна бабахнула чуть позже, чем ждали, заставив нас поволноваться. Но в целом — зачёт! Тёрочный запал, на суррогатах, работал! Это был ещё один ма-а-аленький шажок к нормальному оружию. Оставалось довести эту технологию до ума, добиться стопроцентной срабатываемости (хотя бы 9 из 10 — уже хлеб!) и прикинуть, как запустить эти «карманные молнии» в массовое производство, чтоб у каждого гренадера их было по паре штук за поясом.

Параллельно с гранатными заморочками, не давала мне покоя и картечь. Уж больно мне в печёнки запало, как на фронте шведы своей «стеной» прут, ровными шеренгами, а наши толком и сделать ничего не могут — ядрами в такую массу не настреляешься, а редкие ружейные залпы эту лавину хрен остановят. Картечь, по моим прикидкам, могла стать идеальным «снотворным» для таких вот построений — дешёвым в производстве, простым в применении и просто чудовищно эффективным на коротких дистанциях.

Идея-то на поверхности лежала: вместо одного цельного ядра совать в пушку заряд мелких поражающих элементов. Но как сделать это по-умному, быстро и безопасно? Просто сыпать в ствол пригоршню пуль или рубленого железа поверх порохового заряда, как тут иногда баловались, — это долго, неудобно, да и ствол так можно угробить на раз-два. Нужен был готовый, унифицированный заряд. Чтоб как обычное ядро — взял и засунул.

Придумал я такую штуку — «картечную банку». Берём цилиндр из тонкой жести (листовая жесть тут была, хотя и кривоватая, ржавая местами), диаметром чуть меньше калибра пушки, чтоб в ствол свободно лез.