Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Они собираются выходить? — поинтересовалась Лиля у Вильгельма.

— Да. Лилия, у Тани что, нет одежды для дома?

— Разумеется, есть.

Лиля поглядела на него с недоумением, которое почти сразу сменила насмешливая понимающая улыбка.

В коридоре послышались шаги и весёлый шёпот. По пояс обнажённый Герберт вошёл в кухню в обнимку с Синичкой. Таня была одета в его рубашку и с доверчивой улыбкой прижималась к моему любимому.

Теперь и мне стало ясно, что за комедию они разыгрывают. Герберту не составило труда убедить Танюшку выйти так к очередному гостю, чтобы сразу исключить разговор о дележе с друзьями правом победителя. По этому поводу у нас перебывало столько «друзей», что их визиты надоели даже компанейской Лиле.

Более неудачный выход придумать было бы сложно. Я покосилась на Вильгельма. Не психанул бы! Ладно, если просто уйдёт. А вдруг они с Гербертом опять устроят бой в квартире? Неужели Вильгельм подумал, что Танюшка всё это время ходит в таком виде?

Увидев мужа, Синичка судорожно вздохнула и сильно побледнела. Герберт смотрел на Вильгельма с холодным недоумением.

— Какими судьбами, враг? — спросил мой муж, усаживаясь рядом со мной и притянув за собой и Танюшу.

Что это с ней? Подруга молчала, не рвалась к своему чашепоклоннику, покорно села рядом с Гербертом. Вильгельм на несколько секунд оцепенел, уставившись на Синичку взглядом, полным боли, отчаяния и, тут сомнений быть не могло, любви.

— Приветствую вас всех в вашем доме, — хрипло произнёс он, переводя взгляд на Герберта.

Никогда бы не узнала голос Вильгельма, таким он стал безжизненным, как будто надтреснутым.

— Приветствуем и тебя, враг, — хмыкнула Лиля.

— Так какими судьбами? — повторил Герберт. — Ты приехал сюда, чтобы нас поприветствовать?

— Я приехал за своей женой, — безжизненный голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Приехал просить тебя, сэр Герберт, чтобы ты отпустил её со мной.

— Зачем? — прищурился Герберт. — За это время Синичка изменилась, и не в лучшую для тебя сторону. Ты быстро почувствуешь разницу. Особенно в постели, я ведь учил девочку для себя. Допустим, я отпущу Татьяну с тобой, а через день-другой ты выгонишь её из дома с большим скандалом, и Синичка вернётся к нам в самом плачевном состоянии. И хорошо, если сама вернётся, а то ведь придётся беспокоить Луиса с его подопечными и искать девочку по Ранову и области.

— Я сам виноват в том, что Таня оказалась у тебя. Я никогда её не оставлю. Отпусти её со мной.

— Лиля, может, мы выйдем?

Мне стало не по себе. В голосе Вильгельма звучала мольба. Казалось, что он и на колени встанет, если Герберт ещё потянет время.

— Ещё чего! Враг произносил своё отречение при такой толпе, что сейчас двух зрителей даже как-то маловато, — фыркнула Лиля.

— Вильгельм, перестань, — голос Синички прозвучал глухо, безжизненно. — Ты был прав, у тебя не может быть такой жены. Уходи один. Герб, я могу остаться здесь?

— Конечно, можешь, — ответил мой любимый. — Если захочешь — останешься.

Руку с её плеча он так и не убрал.

— Синичка, ты же его ждала, — обалдело выдохнула я. — С фотографиями разговаривала, звала во сне каждую ночь.

Лиля повернулась к растерянному Вильгельму.

— Чего стоишь? Хочешь — говори с ней, проси прощения, уговаривай. Не хочешь — проваливай.

Он подошёл. Лиля встала. Герберт настороженно смотрел на Вильгельма. Я напряглась. Если враг обидит Танюшку — разорвём на части, и я буду в этом участвовать.

— Синичка, любимая, — Вильгельм сел на место Лили и взял Танюшу за руку. Герберт только теперь убрал руку с плеча Синички. — Я страшно перед тобой виноват. Такое нельзя простить, нельзя исправить. Но я сделаю всё, чтобы ты простила меня. Только согласись уехать со мной, девочка моя.

Синичка покачала головой. Вильгельм обвёл нас растерянным взглядом. Интересно, чего он ожидал, когда отправился к нам? Точно не этого, я и сама не представляла, что Танюшка решит остаться здесь.

— Если Татьяна не захочет ехать с тобой, значит, не поедет, — сухо произнёс Герберт. — Устроил тут: оставляю жену, верни жену, — вполголоса добавил он. — Вещь она тебе, что ли?

— Танюш, — заговорила Лиля, — может, ты объяснишь своему дражайшему супругу, почему хочешь остаться тут? Мы-то всё поняли, а он — нет. Дело не в тебе, враг, — холодно добавила она. — А в том, что у неё в душе.

— Ты так хорошо разобралась в её душе, Лилия? — мрачно спросил Вильгельм.

— Это не так уж сложно, все чистые души похожи друг на друга. Синичка, дорогая, будешь молчать — я объясню сама… Молчишь? Ладно. Твоя жена, враг, не хочет ехать с тобой, потому что подружилась с нами, жила с Гербертом, как положено по праву победителя, причём почти добровольно и получая от этого удовольствие. Кроме того, Синичка прекрасно знает: Граргу были принесены за неё кровавые жертвы. Теперь девочка считает себя недостойной твоей светлой персоны. Хотя, на мой взгляд, всё в точности наоборот. Синичка, я правильно выразила твои мысли?

— У тебя не может быть такой жены, — упрямо повторила Танюша, глядя Вильгельму в глаза. — Ты станешь посмешищем, если заберёшь меня с собой. Посмотри на меня внимательно. Я была готова сейчас лечь в постель с Гербертом. Ты не мог не слышать этого. Я сижу в его рубашке, а ты как будто ничего не замечаешь. У тебя не может быть такой жены. Не может! — решительно повторила она.

Я тихо чертыхнулась. Значит, всё же угадала, из-за чего Вильгельм хотел поскорее вытащить Синичку и моего мужа из комнаты.

— Викуся, ты должна меня ненавидеть, — Синичка глубоко вздохнула. — Прости, если сможешь. Есть ведь и другой выход. Адриан. Или Анорм.

Я живо вспомнила ночь совета и пустой страшный взгляд Анорма. Да и Адриан не лучше, судя по рассказу Лили о скандале на граргской вечеринке. Да уж, варианты что надо! На такое можно согласиться только от полной безысходности. Пусть уж лучше Синичка остаётся здесь, чем её понесёт на поиск более серьёзных проблем. Меня устраивает наша жизнь втроём, и я не буду против, если Герберт начнёт уделять Танюшке больше внимания. А чем закончилось бы для Синички общение с Адрианом или Королём — лучше не представлять.

— Вика, ты будешь возражать, если она останется? — с улыбкой спросила Лиля.

— Конечно, нет.

В глазах Вильгельма была такая боль, что я невольно посочувствовала ему. Может, враг всё же уговорит Синичку на отъезд?

— Любимая, но ведь это я во всём виноват, — повторял Вильгельм.

Да уж, утешитель из него никакой и звучит всё это неубедительно.