Землянка в школе навигаторов - Яна Усова

Ректор смотрела на нас серьёзно, без тени улыбки и ехидства. Никто из девчонок не засмеялся.

Мы вздрогнули, когда в ханчуко вошёл глава колонистов. Он принёс котелок, поставил его у входа и сообщил:

— Завтрак. — Посмотрев на скинутую вонючую одежду Тэля, он добавил: — Туалет — строго на севере от поселения, в снегу вырыта яма. Вы её не пропустите, она подсвечена огнями. Чтобы добраться до нужника и вернуться обратно, нельзя выпускать нужинку. Отпустите — погибните. Нужинка у входа к вашему ханчуко.

— Что такое нужинка? — спросила Тэлия

— Путь к нужнику, — туманно ответил господин Гришавер. Он посмотрел на нас почти бесцветными глазами. — В кровавые дни женщины ходят на восток. Их сопровождают мужчины. Местным животным нравится запах крови. И берегитесь в эти дни харангри — из местных животных они самые опасные, на этой планете у них нет природного врага.

Он запустил головидео. Колонист дрался с огромным белым хвостатым медведем. Восемь лап очень резво несли огромную тушу вслед за беглецом, тот иногда останавливался, пытаясь задеть зверя холодным оружием. Это ещё больше злило харангри. В какой-то момент зверь настиг беглеца, огромная пасть раскрылась. Я зажмурилась. Вопль, хруст — и всё затихло.

— Почему вы не спасли его? Кто-то же снимал это, — холодно заметил Нэд.

— Это снимал дрон.

Очуметь!

Мало того, что придётся ходить в туалет при свидетелях (сомневаюсь, что колонисты будут договариваться с нами о том, кто и когда идёт в туалет, чтобы мы могли сделать это наедине с природой, смотря на кружащие снежники или обозревая черноту космоса над головой), так ещё и во время месячных мы с Тэлией должны будем ходить в другую ямку в сопровождении парней⁈

— Завтра, жду вас на центральной площади для распределения работ, — сообщил глава поселения и вышел.

Почему у меня такое ощущение, что госпожа нье' Товен сейчас отрывается за все наши неспециальные сумасбродства?

Накатила злость.

— Ребята, я тут подумала, что наше пребывание в колонии тщательно спланировано ректором. Мы тут всего один день, но мне уже очень хочется отомстить.

Мрачные лица засветились интересом.

— У нас три месяца, чтобы придумать ответную пакость, а ещё… Ещё я хочу, чтобы ректор засомневалась в том, стоит ли наказывать нас, ведь мы сочиним гимн школы навигаторов…

У Тэлии и парней отвисла челюсть, я поспешила пояснить:

— В мире, где я выросла, патриотические песни имеют огромное значение. Неважно, победный ли это марш во славу давно минувших войн или песнь во славу родной стране, то есть родному миру. Школа ведь становится нашим миром на целых пять лет, и я уже знаю, что воспоминания о годах учёбы, о годах, проведённых с вами, не забуду никогда. Почему песню о нашей школе никто до сих пор не придумал?

Я достала флягу с рейцей. Посчитала необходимым разрядить обстановку первого и такого наряжённого дня практики. Сделала глоток и передала флягу Тэлю, а затем закончила свою мысль:

— В нашем гимне должны быть слова про студенческое барство, клятва, что даже после окончания школы мы будем помогать друг другу, поддерживать друг друга. Хочу, чтобы в гимне был намёк на проведённые вместе годы учёбы, слова о трудностях практик, чтобы громко звучали наши мечты о будущем.

— Очуметь! — хором выдали нье' Эрайсы и нье' Дювари. — А это может сработать!

Да!

И я продекламировала двустишие, давно вертевшееся в голове:

— Кадеты — братство, скованное силой

Глубокой верности в отчаянных сердцах…

Я с умиротворением смотрела на своих друзей: они энтузиазмом подбирали слова и рифмы для гимна. Почувствовала зов природы. Тэлия, увидев, что я натягиваю куртку, подпрыгнула:

— Я с тобой!

Я кивнула — не была в восторге от этой идеи, но мир явно не отличался дружелюбием, в случае чего помощь не помешала бы.

Я нарушила все правила выживания, какие возможно: вышла без оружия, без тёплой одежды (ведь только на минуточку — сбегать в кустики).

Сверив направление с коммом, в который был встроен компас, мы взяли в руки нужинку, то есть верёвку и сквозь метель двинулись к туалету. Глава поселения не обманул: огромная яма радиусом метров десять и глубиной метров пять была ярко освещена. Первое, что я увидела, приблизившись, — пару задниц, зависших над обрывом. Дёрнула нужинку. Талия подошла ближе, и я прокричала:

— Подождём, когда все уйдут?

Несмотря на вой ветра, Тэлия услышала и кивнула. Минут десять мы стояли и ждали, пока около этой открытой выгребной ямы никого не останется. Один силуэт растворялся в темноте, но появлялся другой…

— Я больше не могу! — прокричала я, проклиная госпожу ректора, и решительно пошла к яме. И вот тут меня ждала засада.

Я же в комбинезоне! В ученическом, мать его, комбинезоне.

Чтобы справить нужду, пришлось снять крутку и стянуть до бёдер комбинезон!

Нет, я обязательно отомщу вам, госпожа ректор!

Я застегнула комбинезон и потянулась за курткой, которую прижала ногой, чтобы не улетела, когда меня сбили с ног и повалили в снег. Кто-то слюнявил мне лицо и шею, разрывая комбинезон на груди.

Сработали рефлексы. Я растопырила пальцы и с силой ткнула вперёд. Не поняла, куда попала, но меня отпустили. В ужасе застыла — нужинки под ногами не было! Позади смутно виднелась освещаемая выгребная яма, впереди — темнота и снежный буран. Слева раздался крик Тэлии. Я побежала туда и через несколько секунд увидела, что Тэлия с кем-то борется. С кем-то, кто выше и мощнее.

— Нижняя оборонительная стойка! — заорала я, приближаясь к Тэлии.

Она резко присела, а я с силой, на какую была способна, налетела на напавшего. Фигура без звука исчезла в темноте. Тэлия судорожно дышала. Мы встали спина к