Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Вот и все. Сейчас он заснет тут один, а завтра утро встретит его одиночеством. Он прожил в нем всю жизнь, думал, что сжился с ним, привык. А потом в его жизнь вошла Софи, и все стало другим. Он вспомнил, как она плакала, впервые попав в его дом. Сердце не обмануло ее – он принес одни страдания в ее жизнь.

Линар снял сапоги, стащил через голову рубашку, стянул брюки. Он стоял в темноте, в стылом воздухе дома, в котором сегодня никто не озаботился включить обогреватели. Кожа его покрывалась мурашками.

Все правильно. Холод то, к чему ему следует привыкать. Так будет теперь до конца его дней. Он будет один, всегда.

Эльтан презирает его, Синай должно быть уже жалеет, что отдал ему службу, Шедар разочарован в нем больше, чем можно представить, а его Госпожа, ради которой он предал народ, навсегда потеряна для него.

«Может быть это не Лейну, может быть, это мне следовало прыгнуть с того балкона?» – насмешливо подумал он.

Если бы его смерть могла что-то решить, он бы не колебался. Но умереть сейчас было так малодушно. Умереть, втравив народ в войну, оставить это, как и всегда, на Эльтана, который и так несет ношу уже столько столетий? Нет. Он не может умереть. Ему предстоит бороться, и он не сбежит, как трус, только потому, что его сородичи в нем разочаровались. Как будто это происходило в первый раз.

Он провел пальцами по шраму, пересекающему грудь. Первый шрам, который оставил легендарный клинок Эльтана. В летописях его бывало величали «Слепящий врагов».

Тренировки с острым оружием – не редкость для эльфа. Ведь на них все заживает быстро. Синай щадил его, использовал деревянные тренировочные клинки, а если и брал железо, то затупленное.

После того, как Линар имел неосторожность украсть меч Эльтана, и просидел три дня на высокой площадке на ясене, Кайране посетил его тренировку. Об этом он предпочел не рассказывать Софи. Стыдился.

– Ты хотел посмотреть на мой меч, Джон? Что ж, смотри. – Эльтан вынул клинок из ножен, шагая в тренировочный круг.

От мысли, что ему, совсем еще мальчишке, нужно сойтись с легендарным Эльтаном, вооруженным непобедимым «Слепящим Врагов», у Линара подкосились коленки. Он позорно испугался, даже не в силах толково поднять свой меч. Легенды и слава победили его много раньше, чем сам клинок.

Эльтан рассек ему грудь, и Линар упал на колени, задыхаясь от боли и ужаса. Ужаса тела, не головы. Его тело, парализованное болью, полностью отказалось подчиняться.

– Ты боишься клинка, – сказал ему Кайране. – Такой трус недостоин держать его в руках. Если еще раз коснешься его, я отрублю тебе руку.

Линар смотрел, как кровь пропитывает его тренировочную рубашку, и задыхался, задыхался….

Рана была не так уж серьезна для любого эльфа. На самом деле Эльтан все же щадил его, ведь в его юности никто толком не знал, какая рана может его – полукровку – убить.

Истекая кровью, на заплетающихся ногах, ослепленный болью, он доплелся до дома и лег в постель.

Он лежал, постыдно роняя слезы ярости и боли, а кровь все текла и текла. Никто не учил его перевязывать раны, ведь эльфы были избавлены от таких хлопот. А его рана не желала закрываться. У любого эльфы она закрылась бы, а у него нет.

Финар тогда еще не был его распорядителем дома, Синай был лишь строгим ментором, а брат и отец ненавидели его. Мелана была в далекой Сигайне. Никто не пришел к нему, ему некого было ждать. Он пролежал многие часы один, истекая кровью. Его стало клонить в сон, но он, испуганный, сопротивлялся, думая, что умрет. Что синар ему, полукровке, недоступен, и он умрет, если сомкнет веки.

«Если бы они знали, что такая пустячная рана может меня убить, то рука Эльтана дрогнула бы… или нет? Может быть, они ждут, когда я умру и избавлю их от своего ненавистного присутствия?» – крутилось у него в голове.

Первый синар любой юноша переживал со страхом. Ментор был рядом, помогал уйти в темную непроглядную тьму, сравнимую со смертельным мраком. Не противиться ему, отдаться.

Линар не знал, что ждет его там, в темноте. Никто не знал. Он вставал и ходил, только ухудшая свое состояние. Он знал, что раз его раны не закрываются, значит и синар ему недоступен. Что эльфийского в нем – острые уши и только.

Наконец, он упал на пол и не смог подняться. Сон навалился на него, сознание утекало. Он думал, что не проснется. Он попрощался с жизнью.

Но он проснулся. Рана его исцелилась, но шрам никуда не делся. На эльфах они заживали, на нем нет. Оставались и лишь бледнели со временем. И все же его тело знало синар. Могло исцеляться. Он был эльфом, он доказал это, пройдя через боль и почти смерть.

Линар нахмурился. Отчего он вспомнил об этом сейчас? Пожалуй, потому что этой ночью он готовился пройти через еще одну смерть. Он откинул одеяло, лег, закутался и уставился в потолок.

Завтра солнце встанет, но Софи с ним уже не будет.

Он поглядел на вторую половину постели, которую обычно занимала она. Ложилась, свернувшись калачиком ему под бок. Такая красивая, такая теплая…

Это в прошлом. Все кончено для них. Навсегда.

Линар закрыл глаза, покорно дожидаясь утра. Мелькнула мысль – а что если он мог бы дотянуться до нее во сне? В старых сказках говорили, что эльфы могут так – увидеть любимых там, в межмирье, соприкоснуться душами, даже если тела их далеко. Могли ли сейчас – об этом, как и о любви, было не принято говорить вслух.

Он криво усмехнулся. Он, полукровка, никогда не сможет этого сделать. Да и Софи смертная. Нет, не будет для них эльфийского волшебства. Они никогда не взрастят древо, у них не будет ни детей, ни толкового союза, признанного народом. Ничего у них не будет, кроме этого жалкого времени, украденного у судьбы, которое теперь будет всем счастьем, что у него было.

Он лежал, глядя в темный потолок. Он не хотел, чтобы эта ночь, ночь, когда он еще видел ее, заканчивалась.

– Спи, глупец, – сказал он себе вслух. – Ты жалок…

Но веки его не смыкались. Он не выдержал, вскочил и пошел в гардеробную. Открыл шкафы и стал с яростью вытряхивать ее платья на пол. Он