"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

«Рисовать… Я… я люблю рисовать… Но… плохо… Только угольком на обрывках…»

Рисовать. Искусство. Творчество. Это было как луч света.

«Это же прекрасно!» – воскликнула Елена, и в ее голосе зазвучала искренняя надежда. – «Бернар!» – Она повернулась к управляющему. – «Узнайте, пожалуйста, нет ли в Париже или поблизости хорошей школы рисования? Или частного учителя? Самого лучшего.»

Колетт вскочила с дивана, ее глаза снова наполнились слезами, но теперь это был ужас отвержения.

«Нет! Ваше Сиятельство! Не гоните! Я буду лучше работать! Я не буду ничего ронять! Пожалуйста! Я не хочу уезжать!» – Она снова была на грани истерики.

Елена крепко взяла ее за руки, заставляя посмотреть на себя.

«Колетт! Я не выгоняю тебя! Я отправляю тебя учиться!» – сказала она твердо и громко. – «Учиться рисовать! У лучших мастеров! Потому что у тебя есть дар! И потому что это поможет тебе… залечить раны здесь». – Она прикоснулась к сердцу девушки. – «А когда ты выучишься, когда станешь настоящей художницей, ты вернешься сюда. В Домено. И будешь рисовать наши портреты, наши сады, наш дом! Ты будешь нашим придворным художником! Понимаешь?»

Колетт замерла. Ее разум явно отказывался воспринимать такую невероятную реальность. Учиться? Рисовать? Художницей? Вернуться? Она смотрела на Елену, потом на Бернара, потом на Клеманс, чей взгляд был полон ободрения и тепла, потом снова на Елену. Постепенно, медленно, как восходящее солнце, по ее лицу разлилось выражение абсолютного, немыслимого счастья. Оно смешалось с неверием, с остатками страха, но было таким ярким, таким чистым, что Елена почувствовала комок в горле.

«Художницей?» – прошептала Колетт, и в этом слове была вся ее новая, только что рожденная надежда.

«Да», – улыбнулась Елена, чувствуя, как и ее глаза наполняются влагой. – «Нашей художницей».

«И мы все будем ждать твоих картин». – тихо добавила Клеманс.

Бернар кивнул, его каменное выражение смягчилось глубокой печалью и решимостью выполнить поручение любой ценой.

«Займусь этим сейчас же, Ваше Сиятельство».

Алиса осторожно обняла Колетт за плечи, уводя ее отдохнуть. Клеманс подняла Лисбет на руки, крепко прижимая к себе, как будто пытаясь защитить от всего зла мира.

День, начавшийся с радостных встреч и успехов, закончился тяжелым осадком на душе. Вечером Елена сидела одна в гостиной, глядя на огонь в камине. Образ Колетт – перепуганной, рыдающей у ее ног, а потом озаренной немыслимой надеждой – не выходил из головы. История девочки, искалеченной миром, была как открытая рана. «Сколько их еще? Сколько таких Колетт?» Она вспомнила рассказ о Филиппе, о выкидышах Клеманс.... Мир был жесток к женщинам и детям. Мысли о Мари, о юных дочерях Бернара, о сестренке Мари заставляли сердце сжиматься от страха.

«Как защитить детей в этом мире?» – вопрос висел в воздухе, тяжелый и безответный. Не только в Домено, но везде. Система, власть, жестокость, безнаказанность… Она была графиней, она могла защитить тех, кто был под ее крылом. Но мир был огромен и полон теней. Тяжесть этой мысли, смешанная с горечью услышанного и светлой радостью за шанс, данный Колетт, легла на плечи Елены непосильным грузом.

Дверь тихо приоткрылась. Вошла Клеманс. Она несла два бокала теплого молока с медом. Молча поставила один перед Еленой, села рядом в другое кресло. Они сидели в тишине, слушая потрескивание дров, разделяя тяжесть дня без лишних слов. Иногда взгляд Клеманс скользил в сторону детской, где спала Лисбет. Ее лицо было печальным, но в нем читалась та же решимость – защищать то хрупкое счастье, которое им удалось построить. Это молчаливое единение было сильнее любых слов.

Елена погасила свечи и поднялась в спальню. Ложась в постель, она еще долго ворочалась, слушая тиканье часов. Картины прошлого Колетт смешивались с ее собственными воспоминаниями о боли и унижении. Но сквозь эту тьму пробивался слабый лучик – образ Колетт, держащей воображаемую кисть, с надеждой в глазах. И образ Клеманс, сидящей рядом в тишине, напоминавший, что она не одна. Это был маленький шаг. Капля в море. Но это было начало. Защита одного ребенка. Возможно, единственное, что она могла сделать сейчас. С этой мыслью – горькой, но не безнадежной – Елена наконец погрузилась в беспокойный сон.

Глава 38

Глава 38. Куропатки, Иглы и Бальные Тени

Утро в угодьях де Сен-Клу встретило Елену пронзительной прохладой и криками невидимых птиц. Воздух пах мокрой травой, прелыми листьями и чем-то диким, незнакомым. Она ехала верхом рядом с маркизом, стараясь не выдать дрожь, вызванную не столько холодом, сколько предстоящим действом. Охота! Сама мысль о том, чтобы целить в живое существо, вызывала у нее содрогание. Но она дала слово.

«Не бойтесь, графиня!» – весело крикнул маркиз, его лицо сияло азартом. – «Куропатки – птицы резвые, но стреляем мы нечасто, больше для азарта и прогулки! Главное – не шуметь, смотреть в оба и слушаться егеря!»

Вокруг них двигалась небольшая, тщательно организованная группа: сам маркиз, его старший сын Шарль, пара егерей с длинноствольными ружьями и несколько лакеев с собаками – поджарыми легавыми, которые уже нервно поводили носами.

«Я больше боюсь подвести вас, маркиз», – призналась Елена, поправляя перчатку. – «Мои навыки обращения с оружием... ограничиваются пистолетом для дуэли (в компьютерных играх). И то теоретически».

«Пустяки! Я научу!» – Он подозвал егеря. – «Шарль, дайте графине мой запасной штуцер. Легкий, сбалансированный. Идеален для новичка».

Шарль, почтительно подал Елене изящное ружьецо. Оно было легче, чем она ожидала, но все равно внушало трепет.

«Держите так, Елена», – терпеливо объяснял маркиз, поправляя ее стойку, положение рук, приклад у плеча. – «Цельтесь, не вдыхая, плавно нажимайте на спуск. Птица взлетит неожиданно, резко. Не пытайтесь долго целиться – инстинктивно, в направлении полета. Понятно?»

«Постараюсь», – выдохнула Елена, чувствуя, как ладони потеют в перчатках.

Охота началась. Собаки замерли в стойке, указывая на кусты. Егеря с маркизом и Шарлем заняли позиции. Елена стояла чуть позади, нервно сжимая приклад. Тишину разорвал резкий, тревожный взмах крыльев – из кустов метнулось с десяток серо-коричневых птиц. Грянули выстрелы. Две птицы камнем упали в траву. Собаки ринулись вперед.

«Отличный залп, отец!» – крикнул Шарль.

«А теперь ваша очередь, графиня!» – подбадривающе улыбнулся маркиз. – «Не волнуйтесь. Промахнуться – не стыдно».

Они шли дальше. Снова стойка собак, снова напряженное ожидание. И снова – взрыв крыльев! Куропатки взмыли почти из-под ног Елены. Она инстинктивно вскинула ружье,