"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

«Бал у де Тревиля...» – протянула Елена, показывая приглашение Клеманс. – «Высший свет. Признание, не иначе».

Клеманс взяла приглашение, ее лицо стало серьезным. Она внимательно изучила печать и текст.

«Признание, да. Но и ловушка, Елена». – Она положила приглашение обратно на поднос и посмотрела на подругу прямым, понимающим взглядом. – «Скоро год. Год траура по Гаспару подходит к концу. А это значит...» – Клеманс сделала паузу, ее голос звучал тихо, но отчетливо: – «Король захочет отдать тебя замуж. Это неизбежно. Красивая, богатая, молодая графиня, владелица поместья... Ты слишком ценная фигура, чтобы оставить тебя вдовствующей хозяйкой самой себе. Свет, двор, политика... они не потерпят такой «неопределенности». Твой статус и твое состояние – лакомый кусок для многих, и король сочтет своим долгом распорядиться твоей судьбой, как пешкой на своей шахматной доске. Если ты сама не выберешь себе мужа до того, как он примет решение. Клеманс вздохнула, ее взгляд на мгновение стал отрешенным, словно она вспоминала собственную битву. В отличие от меня, Елена. Мне после Филиппа достались лишь жалкие объедки от моего наследства – он все съел, да еще и не подавился, как говорится. Как политическая невеста я теперь – пустое место, никто и ничто. Да плюс ко всему...» – Она кивнула в сторону, где недавно была Лисбет. – «...готовлю документы на удочерение ребенка без роду, без племени. Для любого графа или герцога это – позор, пятно на репутации. Ни один уважающий себя аристократ не подпишется под таким союзом. Моя судьба решена – тишина и покой нашего Домено, и я им бесконечно благодарна.»

Она снова посмотрела на Елену, и в ее глазах читалось тревожное понимание. «Но ты... Ты – красивая, молодая, здоровая, без детей... да еще и с кучей денег, которые ты сама так ловко приумножаешь. Очень, очень лакомый кусочек, моя дорогая. Слишком лакомый, чтобы тебя оставили в покое!».

Слова Клеманс повисли в воздухе, холодные и неумолимые, как истина. Елена отложила приглашение. Мысли метались. Шарль де Сен-Клу? Милый, но... как брат. Герцог де Ришелье? Циничный интриган. Маркиз де Помпадур? Пустой фат. Арман де Люсьен, «ангел-хранитель» Виллара? Загадка. Виллар с амнезией? Абсурд.

Она встала, подошла к окну. За стеклом царила тишина Далено, ее созданного с таким трудом мира. Мира, который она любила. Мира, который давал ей силу. «Хозяйка своей судьбы», – напомнила она себе слова, сказанные когда-то у камина.

Выбор мужа... Это был не просто выбор спутника. Это был выбор: сохранит ли она этот мир, эту свободу, эту власть над своей жизнью? Или отдаст ее в чужие руки – короля, мужа, света?

Пламя в камине отразилось в ее темных глазах – не только спокойных и твердых, но теперь и полных холодного расчета и железной решимости. Бал у маркиза де Тревиля... Он будет не развлечением. Он будет полем битвы. Первым сражением в новой войне – за право быть единственной хозяйкой Марьино и своей судьбы. И Елена де Вольтер была готова к этой войне. Она подбросила полено в огонь, наблюдая, как яростно вспыхивают новые языки пламени. Клеманс молча наблюдала за ней, ее тихое присутствие было и предостережением, и поддержкой одновременно.

Глава 39

Глава 39. Серебряные Нити и Тревожный Звон

Две недели в Домено промчались вихрем. Гул рабочих, аромат свежескошенной травы для растущих клумб Алисы и терпкие ноты новых парфюмерных экспериментов Луки смешивались в воздухе, насыщенном предчувствием. Бал у маркиза де Тревиля приближался, неумолимый, как смена времен года.

За неделю до события во двор въехала карета де Сен-Клу. Но из нее вышел лишь Шарль. Юноша был непривычно серьезен, даже напряжен. Его беззаботное лицо застыло в сосредоточенной маске, а в глазах горел огонек решимости, смешанный с робостью.

«Графиня», – поклонился он перед Еленой, встретившей его на крыльце, с внезапно обретенной грацией. – «Ваш сад... он поистине восхитителен. Лучшее, что мне доводилось видеть в этом сезоне». Комплимент звучал заученно, но искренне.

Елена улыбнулась, сразу уловив истинную причину визита. «Благодарю, Шарль. Милости прошу в гостиную. Чай ждет».

В прохладной полутьме гостиной, пока Жизель наливала чай и подавала изысканные пирожные от Марфы, Шарль нервно теребил кружевной манжет. Он отпил глоток, поставил чашку с легким звоном и, собравшись с духом, устремил на Елену прямой, честный взгляд:

«Графиня... Елена. Я приехал просить вас о великой чести. Позвольте мне сопровождать вас и мадемуазель Клеманс на бал к маркизу де Тревилю».

Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, повисла густо. Елена изучала его. Серьезность не была напускной. В его взгляде читалась искренняя заинтересованность, юношеская надежда и страх быть отвергнутым. Он не бросался в ноги с клятвами, не сулил небеса – он просил о конкретном жесте доверия, о шансе быть рядом в важный вечер. И в этот миг, глядя на его открытое, полное ожидания лицо, Елена вдруг реально его рассмотрела. Не как пешку в игре своих родителей, а как Шарля. Молодого, искреннего, немного наивного «душку», чьи чувства были чисты и пылки. Он не был похож на Лео, использовавшего ее холодно и расчетливо. Он не был как Филипп, чья похоть оставила в душе лишь горечь и отвращение (слава Богу, без последствий, но шрам на душе остался). Шарль... он не причинил бы ей боли намеренно. В его чувствах не было насилия, только обожание.

Семью де Сен-Клу можно было понять. Богатая, молодая вдова на исходе траура – желанная добыча. Брак сулил состояние Домено и усиление их дома. Расчет был циничен и очевиден. Елена понимала: Шарль – их орудие. Но глядя на него сейчас, она почти жалела его. Ей хотелось, чтобы он был счастлив. Но не с ней. Она была ему не пара. Ее душа была изранена, слишком стара и тяжела для его легкого, юного огня. Она шла к другой цели – к свободе, к власти над своей судьбой.

«Шарль», – сказала она мягко, но без слащавости, – «ваше предложение очень любезно. И... я принимаю его. Буду рада видеть вас своим кавалером на балу у маркиза».

Лицо Шарля озарилось безудержной радостью, как солнце, прорвавшее тучи. «Правда?!» – вырвалось у него. Он вскочил, едва не опрокинув чашку. «О, графиня! Благодарю вас! Клянусь, я буду самым внимательным, самым галантным кавалером! Я...» Он запнулся, смущенно поправив камзол. «Простите мою горячность».

«Ничего, Шарль», – успокоила его Елена, и на этот раз ее улыбка была теплее. – «Искренность –