"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

«Нет, нет, Шарль», – Елена быстро остановила его, касаясь его руки. – «Все кончено. Он... и его спутник получили по заслугам. Лучше... лучше уйдем отсюда. Пожалуйста. Мне нужна... тишина».

«Конечно!» – он тут же переключился, протягивая бокал. – «Может... в галерею? Там прохладно, тихо. И новые картины – говорят, восхитительные! Вы же любите живопись».

Елена ухватилась за это предложение, как за спасительный круг. Тишина, прохлада, искусство – все, чтобы стереть из памяти тот пылающий взгляд Леонардо, свое предательское волнение, похабный хохот пьяницы, горькое прозрение и этот сжигающий стыд за свое «Фып!».

«Да, Шарль», – она улыбнулась ему, и в этой улыбке была глубокая благодарность за спасение и мучительное чувство вины. – «Пожалуйста, отведите меня туда. Мне очень нужно... немного тишины. И красоты. Настоящей, чистой красоты. Уведите меня отсюда».

Она взяла его под руку, почувствовав его радостное волнение и стабильную, предсказуемую готовность защитить. Они направились к выходу из зала. Елена позволила себе один последний, быстрый взгляд назад, скользнув глазами по толпе.

Никакой темной тени у колонны. Никакого пьяного хама.

Облегчение? Да. Но не только.

Как будто невидимая нить, натянутая до боли, все еще тянула ее назад, к тому месту, где он стоял. Шея сама собой повернула голову – «Хотя бы краешком глаза убедиться, что он все еще там, что этот взгляд был реален...»

«СОВСЕМ СПЯТИЛА?!» – внутренняя пощечина оглушила ее, резкая и леденящая. – «Он – де Виллар! Граф-ловелас! Он из тех, кто берет и бросает! Разве ты не поняла? Одна ночь – и ты станешь еще одной забытой историей в его коллекции! Ты уже готова снова наступить на те же грабли?!»

Она с силой вцепилась в руку Шарля, как в спасительный якорь, и резко отвернулась, будто отдернув руку от огня. Она с облегчением выдохнула, но этот выдох был больше похож на стон. Отчаянно пытаясь сосредоточиться на спокойном, знакомом лице Шарля, на предвкушении тихой галереи, она яростно заглушала в себе голос Лии, который настойчиво шептал: «Он невероятен...» Голос Елены звучал еще язвительнее: «...и ты вела себя как последняя дура, поверившая в мираж, который снова готов тебя сломать».

Глава 41

Глава 41: Отголоски и Тени Сна

Прохладная тишина галереи, усыпанной полотнами в золоченых рамах, была бальзамом для измученных нервов Елены. Шарль, искренний и внимательный, водил ее от картины к картине, с энтузиазмом (хоть и не всегда глубоким знанием) рассказывая о сюжетах и манере письма. Елена кивала, делала замечательные замечания, восхищалась игрой света на полотне какого-то малоизвестного голландца. Она старалась. Старалась впитывать красоту, слушать милого Шарля, чувствовать его теплую, почти братскую заботу. Но тень у арки, тот пронзительный, забирающий взгляд, висела между ней и шедеврами, как дымка.

«Красив. Безмерно». Признание вырвалось из самых глубин, вопреки воле. Черты лица – резкие, благородные. Осанка – властная, хищная. Даже в том нелепом моменте, когда его схватил тот пьяный болван, в нем чувствовалась сила. И этот запах… холодный и глубокий, как сосновый лес в январе, но с теплой нотой кожи. Он засел в ноздрях, навязчивый и манящий. Елена сжала пальцы на муфте. «Тянет». Физически, почти магнитно. Как будто что-то внутри нее откликнулось на вызов в его глазах. Это было… пугающе. И возмутительно.

«Графиня? Вам не по себе?» – обеспокоенный голос Шарля вывел ее из раздумий. Он смотрел на нее с трогательной тревогой.

Елена мгновенно натянула легкую улыбку, маскируя бурю внутри. «Просто легкая усталость, Шарль. Балы, знаете ли, хоть и прекрасны, но требуют сил. А атмосфера сегодня… особенно насыщенная». Она не солгала. Насыщенная – это было мягко сказано.

Шарль закивал с готовностью. «Конечно! Я понимаю. Может, еще один бокал лимонада? Или…»

«Нет, спасибо, дорогой Шарль», – мягко, но твердо прервала она. – «Я думаю, мне пора. Вечер был восхитительным, особенно наша прогулка здесь. Вы – прекрасный гид». Она видела, как его лицо озарилось радостью от похвалы, и в душе сжалось от легкого чувства вины. Он заслуживал большего. Но не от нее. Не так.

«Позвольте проводить вас до кареты!» – предложил он немедленно.

Она не стала отказывать. Их прощание у подъезда было теплым, но быстрым. Шарль помог ей подняться в экипаж, его взгляд выражал и обожание, и легкую грусть. «Спокойной ночи, графиня. Отдыхайте».

«Спокойной ночи, Шарль. И спасибо за все». Карета тронулась, увозя Елену от сияния особняка де Тревиля в объятия парижской ночи.

«Господи, Клеманс!» – мысль ударила внезапно, как холодный душ. – «Я же просто сбежала! Оставила ее там одну!» Елена ощутила новый прилив стыда, уже не только за свои мысли о Вилларе, но и за такую беспечность по отношению к подруге. Она мгновенно постучала в окошко кареты. «Жан! Остановись, пожалуйста!»

Кучер осадил лошадей. «Мадам?»

«Жан, как только довезешь меня до особняка», – распорядилась Елена, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, – «возвращайся обратно к дому де Тревиля. Подожди там мадемуазель Клеманс. И отвези ее домой».

«Далекий путь туда и обратно…» – забеспокоился кучер.

«Я понимаю, Жан. Но это важно. Пожалуйста, позаботься о мадемуазель».

«Слушаюсь, мадам». Карета снова тронулась, набирая скорость. Елена откинулась на спинку сиденья. Холодное стекло окна приятно холодило лоб. «Хорошо. Хотя бы за Клеманс теперь спокойно. Жан вернется за ней. Сама же я теперь точно в безопасности – за высокими стенами своего поместья. Возможность снова столкнуться с ним – с этим магнетическим взглядом и унизительным воспоминанием о ее «Фып!» – теперь сведена к нулю. И слава Богу.»

Стук колес по проселочной дороге, ведущей к поместью, де Вальтер, стал монотонным аккомпанементом к вихрю мыслей. За окном мелькали темные очертания полей, серебрившихся под луной. Темнота и уединение дороги были благодатной ширмой. Елена закрыла глаза, но вместо спокойствия увидела его. Тот взгляд. Настойчивый, голодный, вызывающий одновременно дрожь и ярость. Откуда это чувство? Почему ее, пережившую смерть и перерождение, как наивную школьницу, сбил с ног один лишь взгляд незнакомца?

«Он, красив», – снова, против воли, пронеслось в голове, заставляя сжаться сердце. – «Безмерно. И тянет… как бабочку к огню. Глупая! Глупая, глупая бабочка!» Она сжала кулаки даже в перчатках, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью заглушить стыд. Нет. Она – Елена де Вальтер, графиня, пережившая трагедию. Она – Лия, знающая цену не только боли от потери, но и от собственной доверчивости! Она не позволит какому-то наглому аристократическому