Чужая душа — товар штучный - Zutae

Али встал.

— Язид. Рад тебя видеть. Как твоя учёба в гильдии?

Парень пожал руку, поклонился Лейле.

— Учёба идёт, господин. Но я пришёл не за тем. — Он оглянулся, понизил голос. — Я слышал, визирь хочет вас устранить. Я нашёл кое-что.

— Что именно?

— Отец вёл учёт, кому и сколько задолжали. Там были пометки про этого человека — Малика ибн-Халида. Отец знал его, они вместе служили много лет назад. — Язид достал из-за пазухи сложенный лист, исписанный знакомым почерком Амира. — Я нашёл записи о его слабых местах. Малик не переносит ментальных атак. Его проклятия сильны, но собственная защита слаба. Если ударить первым, можно опередить. И ещё — у него есть помощники в городе, двое. Я узнал, где они останавливаются. Один держит лавку у Восточных ворот, второй — ищет информацию на базаре.

Али взял лист, пробежал глазами. Почерк Амира, его пометки, его осторожные наблюдения. Он знал этого Малика. Знал его слабые места. И оставил эти записи, зная, что они могут пригодиться.

— Спасибо, Язид. Это многое меняет. Ты смелый парень. Не каждый решился бы пойти против визиря.

— Мой отец отдал жизнь, защищая вас. — Язид выпрямился, и в его глазах стояли слёзы, но голос был твёрд. — Он верил, что вы сможете то, что не смог он. Если вам нужна помощь… я здесь. У меня есть друзья в городе, они помогут следить.

— Я не забуду. — Али положил руку на плечо парня.

Язид кивнул, поклонился и вышел, растворившись в толпе танцующих и пьющих.

Али и Лейла остались одни.

— Теперь ты знаешь, — сказала Лейла. — У нас есть имя и слабые места.

— Да. — Али сжал её руку. — Я поговорю с Аль-Гурабом. Он обещал защиту. А если не сможет — я сам справлюсь.

Они шли по тихим переулкам восточного квартала, держась за руки. Луна висела высоко, и её свет заливал улицы серебром, делая тени длинными и зыбкими. Где-то за стеной лаяла собака, где-то плакал ребёнок, но здесь, в этом переулке, было тихо. Слышно было только шорох их шагов по камням да далёкий крик муэдзина, призывающего к ночной молитве.

У дверей дома Али остановился, прислушался. Ему показалось, или в темноте мелькнула тень? Он усилил зрение — прана потекла к глазам, хрусталики изогнулись, и ночь стала почти днём. Никого. Только кот на крыше, только крысы в сточной канаве. Но он знал, что это не успокоение. Враг мог быть ближе, чем кажется.

— Что? — спросила Лейла, чувствуя его напряжение, её рука в его руке напряглась.

— Ничего, — ответил он, открывая дверь. — Показалось. Наверное, нервы.

Они вошли, и Али запер засов, проверил, что руны на стенах светятся ровным голубоватым светом. Защита, которую он поставил в первый же день, была простой, но надёжной — она не давала проникнуть в дом никому, кто не был приглашён, и предупреждала о любом магическом воздействии. Но против мага четвёртого ранга, специалиста по проклятиям, она могла не устоять. Он знал это, и это знание жгло его изнутри.

— Ложись, — сказал он Лейле. — Я скоро. Мне нужно кое-что проверить в подвале.

Она посмотрела на него, и в её взгляде было понимание, смешанное с тревогой. Она хотела сказать что-то, но только кивнула. Поцеловала в щёку, коснувшись губами его скулы, и ушла в спальню, оставив его одного. Её шаги стихли, и Али остался в тишине прихожей, чувствуя, как тяжелеет воздух.

Али спустился в подвал. Здесь, среди книг и свитков, он чувствовал себя спокойнее. Это было его убежище, его крепость, где он мог думать, планировать, готовиться. Он сел за стол, достал чистый лист бумаги и начал писать. Перо скрипело, чернила ложились на бумагу ровными строками.

«Юсуф, нужна информация о маге Малике ибн-Халиде. Где остановился, где его помощники, есть ли у него другие слабые места. Время — до завтрашнего вечера. Передай через Ахмеда, он знает, где меня найти. Али».

Он свернул письмо, запечатал его воском, поставив оттиск своего перстня — того самого, что дал ему Аль-Гураб. Завтра утром отправит с посыльным, которого порекомендовал Халид, человеком надёжным и неболтливым.

Потом он достал шкатулку, где хранил самые ценные вещи. Несколько золотых монет, оставшихся от награды. И небольшой пузырёк из тёмного стекла, который дал Исмаил перед отъездом в Ак-Сарай — «на самый крайний случай». Зелье быстрого заживления. Против яда оно не поможет, но против проклятия… может, и поможет. Если успеть вовремя.

Он убрал пузырёк в карман, спрятал шкатулку обратно в тайник, который нашёл в стене за одним из стеллажей. Старый маг знал, как прятать ценное.

Наверху скрипнула половица. Али замер, прислушиваясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Нет, это Лейла, наверное, встала попить воды. Он поднялся, заглянул в спальню — она лежала, укрывшись одеялом, и уже спала, её дыхание было ровным, спокойным, только ресницы чуть подрагивали во сне. Али присел рядом, коснулся её волос, убрал непослушную прядь со щеки.

— Я справлюсь, — прошептал он. — Обещаю.

Она не ответила, только повернулась во сне, прижимаясь к нему, и её губы что-то прошептали, неразборчивое, но нежное.

Он лёг рядом, закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые угрозы. Нужно идти к аль-Гурабу, нужно найти этого Малика, нужно защитить дом. Но сейчас, в эту ночь, у него было всё — дом, любимая, друзья, которые готовы прийти на помощь. И он не собирался это терять. Он боролся за это слишком долго.

Зарра, свернувшийся клубком у ног, чихнул во сне, дёрнул лапой, и Али улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать. Он провалился в сон — тяжёлый, тревожный, полный обрывков видений, в которых синее пламя архимагистра сталкивалось с золотым светом праны, а лицо визиря насмешливо смотрело на него из темноты.

Глава 18. Приказ Ворона

Башня аль-Гураба встретила Али привычной прохладой и полумраком, но сегодня в этом сумраке чувствовалось нечто иное — напряжение, сжатое, как пружина. Магические светильники под потолком горели ровным, немигающим светом, отбрасывая на каменные стены причудливые тени от стеллажей с книгами и банками. Пахло сандалом, озоном