Совиное гнездо - Камилла Лысенко

на лица это особенно не помогло бы, конечно. Хорошо, что Ви изобразила ему яркие рыжие волосы: не так-то много рыжих мужчин ходит по Москве, найти будет легко.

Они не боялись. Опасности в этом не было. Да, задача персонажа – убить Карину. Но одно ее слово – и он встанет на месте, без вариантов. А Виолетту не тронет точно – она создатель. Персонажи ничего не могут сделать создателю.

Жаль только, что раньше они этого не знали.

Карина забрала веселый оранжевый пауэрбанк, усмехнувшись про себя: «Нет у нее зарядки, конечно». Телефон ожил, мигнул экраном и почти сразу начал верещать о пропущенных звонках. Их было больше двадцати: Данко, Света, Аня. Ничего себе!

– Ого, – едко улыбнулась Виолетта, увидев всплывшее сообщение от Анны с просьбой срочно перезвонить. – Жена волнуется? Муж на ночь по бабам пошел?

– Очень смешно, – Кара закусила губу, мгновение подумала и отключила телефон.

– Ты не будешь перезванивать?

Карина вздохнула, постучала ногтем по телефону. Надо, конечно. Она обещала позвонить, обещала держать в курсе.

Но если она сейчас расскажет все Анне – о, легко представить, что за этим последует. Стой, где стоишь, жди нас. И через полчаса весь десант «Гнезда» в боевом наряде будет тут. Не потому, что опасно или еще что-то – да подобные случаи Карина на завтрак спокойно решала, пока Анна с остальными кофе допить не успевали.

А потому что рядом Вирус. И отношение к ней… спорное.

– Я потом перезвоню, – говорит Карина. – После.

– А если там что-то случилось? – Ви смотрит на нее напряженно, словно ожидает чего-то. Боится, что ли, персонажа?

– Что там может случиться? Скорее всего, им лениво самим убирать бардак после Белтайна, – улыбается Кара и берет ее за руку. – Все нормально, правда.

Ви как-то странно передергивает плечами и отворачивается к окну.

– Как скажешь. Тебе виднее.

Машина тормозит около памятника Багратиону. Девушки выходят, переглядываются, как заговорщики. Карина, дурачась, запрыгивает на постамент памятника и декламирует:

Воин-юноша, покрытый ранами,

Из-под груды мертвых тел

Горскими враждебными народами

Исторгнут

И возвращен к жизни[9].

Она спрыгивает под шутливые аплодисменты Виолетты и добавляет:

– Это о том, что Багратиона горцы из плена отпустили просто так. Есть такая версия.

– Ты посмотри на громадное достоинство его коня. Они просто были задавлены авторитетом, – смеется Ви, но почти сразу обрывает смех, нервно ежится. – Ладно, пойдем.

Они доходят до моста Багратиона. Тут по плану – расход: Карина – налево, Виолетта – направо. Кара снова включает телефон, демонстрирует девушке:

– Я на связи. Кто первый найдет, тот и звонит.

Вирус смотрит на нее как-то странно, словно хочет что-то сказать, но не решается. Только губу грызет, как ребенок; плечи – два треугольника.

Карина подходит к ней.

– Ну ты чего? Все будет хорошо. Нет причин так нервничать.

Виолетта вдруг выдыхает рвано и обнимает ее.

– Просто помни, что ты мне очень дорога, – шепчет она и тут же отпускает, машет ей. – Все, пойдем.

Карина с недоумением смотрит ей вслед. Что-то ворочается в груди, но так и не разберешь: то ли предчувствие, то ли нежность. Она мысленно дает себе оплеуху, встряхивается и накидывает капюшон.

Пора за дело.

* * *

– Привет, – ровно отвечает Данко и подходит ближе к Саше.

Они стоят напротив друг друга в помещении размером с кладовку. Стены давят: они никогда еще не были так близко. Саша может рассмотреть блеклые веснушки на его лице – забавно, никогда не замечала.

Он в ответ рассматривает ее: пристально, внимательно, как и всегда. Рентген, а не взгляд; и в лучшие-то времена неприятно, а сегодня совсем жутко.

Но Александра держится. Она ни в чем не виновата. Он пришел задать вопросы. У нее они тоже есть.

– Когда ты пришел? – озвучивает она первый.

– Я шел сразу за Амадео.

– То есть ты все слышал?

– Почти все. Все, что не шепотом.

– Да он особо не шептал вроде.

– Значит, я слышал все, что важно.

– И что скажешь?

Он задумчиво прикрывает глаза. Отходит чуть назад, насколько позволяет помещение. Прислоняется к двери.

– Я удивлен, что ты со мной разговариваешь. Он вроде тебе это запретил.

– Я ему не повинуюсь, – зло отвечает Саша. – Я хочу понять, что происходит.

– Кто-то нас предал, это очевидно.

– Ты знаешь, кто?

– Час назад я был почти уверен, что это Аня.

Александра удивленно вскидывает брови. Этого она не ожидала. Данко – один из самых важных игроков «Гнезда», доверенное лицо его хозяек, человек с Кристальной ясностью и радикальным отношением к Регистратуре – и обвиняет Анну? Саша думала, что он будет последним, кто перестанет ее защищать.

– Почему?

– До этого, – невозмутимо продолжает Данко. – Я был уверен, что это ты.

– Я этого не делала.

– Я почти тебе верю.

– Почти?

– Сейчас «почти верю» – это лучшее, что я могу сказать про любого из нас.

«Из нас». Ее снова записали на какую-то сторону. Амадео – на свою, Данко – на свою. Саша чувствует себя человеком, которого оставили на доске между пропастью и дикими зверями. Идти все равно куда-то придется, но только непонятно, где есть шанс выжить.

Она прокручивает в голове его ответ и замечает кое-что важное.

– Ты сказал «час назад». Сейчас ты не думаешь, что это Анна?

Он выдыхает. У него усталое лицо и отчаянные злые глаза. Он изможден, вымотан и растерян. Его Возможность всегда позволяла ему легко разбираться, где ложь, а где правда. Сейчас все слишком запуталось: даже Кристальность тут бесполезна.

– Понимаешь, в чем дело, – говорит он. – Я не уверен ни в чем. Технически любой может быть предателем. Так устроены люди. И ты могла свободно пронюхать что-то в «Гнезде». И Анна могла оказаться троянским конем. Единственное, в чем я уверен, что это не я и не Света. Я проверил ее, она чиста.

Данко поднимает голову, смотрит куда-то ей за спину; видимо, тоже вспоминает что-то, ищет подсказку в событиях.

– Но я знаю Амадео. Знаю, что он за человек. Он стратег, его главное качество – осторожность и просчет каждого шага. Этот чертов слив на сайте выглядит ровно так, как должен выглядеть