Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

темном углу. Но черт возьми, крысы настойчивы. Что случилось с тиграми? Вымерли, исчезли вместе со Старой Землей. А крысы? Они завоевали космос вместе с нами, пробравшись на каждую планету. Даже на Россыпь, где им пришлось выживать, питаясь грибами и насекомыми.

Я была крысиной девочкой. Я выросла среди них, я охотилась на них. Если прикинуть, сколько их съела за свою жизнь, то по массе тела я как минимум наполовину крыса. Я могу быть терпеливой. Я могу быть осторожной.

Но это было трудно. Я больше не имела возможности связаться с Четом, не могла поговорить с М-Ботом. Я в одиночку наблюдала за ходом битвы. Непокорные, к их чести, не стали взрывать ингибиторные станции. Ведь Йорген сказал, что пришел как освободитель.

В то же время лобовой натиск на наш флагман продолжался. Брейд хладнокровно расходовала корабли, в то время как мы не причиняли ни малейшего вреда вражеским слизням. Ее войска, подобно копью, пронзали нашу оборону, чтобы расправиться с «Непокорным».

Когда я это увидела, мне стало плохо. И не только мне.

– Сэр, – сказал один из генералов, – сегодня среди наших истребителей много пилотируемых. Вы… действуете так, словно на борту нет разумных.

– Это солдаты, – ответила Брейд, не отрывая взгляд от экрана. – Именно поэтому вы нуждаетесь во мне, генерал. Я могу жертвовать тем, чем необходимо жертвовать, а вас взращивали на мягенькой чуши Верховенства. Я изучала деяния великих воинов прошлого, принадлежавших и к нашей культуре, и к вашей. Я лишена сентиментальности. – Она наклонилась вперед, вцепившись в ограждение голографической карты. – Я рождена, чтобы прийти к цели.

Трещина в моем сердце расширилась и углубилась. Из-за девочки, которую заставляли верить, что она – оружие. Из-за женщины, убежденной в том, что, если она не станет побеждать и господствовать, вся ее боль, все ее жертвы окажутся напрасными. Из-за человека, который готовился уничтожить единственную надежду Галактики на свободу и мир лишь из желания доказать, что это возможно.

Я могла бы оказаться на ее месте. Нет, я просто должна была оказаться на ее месте, если вспомнить все мои кровожадные разговоры, все мои шуточки про убийства. Но полученный опыт изменил меня. Он изменил всех на Россыпи, судя по тому, что мы отказались от последней возможности уничтожить ингибиторные станции. Наши истребители вынуждены отступить в беспорядке. Сам «Непокорный» начал отход на безопасную позицию.

Слишком медленно. Он не сможет вырваться из ингибиторного поля противника и добраться до Россыпи, не пожертвовав десятками, если не сотнями жизней.

Наблюдая за происходящим, я поняла: если ничего не сделаю, битва – нет, вся война – будет проиграна.

39

Бабуля

Бекка Найтшейд предоставила другим заниматься деталями. Она понимала, что капитан не должен вникать во все подробности боя. Киценские генералы прислали депешу: настало время отходить. Она отдала подчиненным соответствующий приказ, но не следила за переговорами между кораблями. Для этого у нее были офицеры связи, доставлявшие самые важные новости. Она не требовала, чтобы ей сообщали о ходе боевых действий на всех участках, – за ситуацией наблюдали надежные люди, выбранные лично ею.

На самом деле у Бекки были две заботы. Чтобы ее видели. И чтобы видела она. Во втором случае – не при помощи глаз.

Она держала руку в центре тактильной голограммы, следя за передвижениями кораблей и истребителей и сосредоточившись на главном. На рисунке боевого пространства. Она искала у врага слабину: щель в стене щитов или мечника с любимой опорной ногой.

Найдя изъян, она удивилась.

Неужели это и вправду настолько ясно, настолько очевидно? Она выпрямилась, торопливо водя рукой по тактильной карте боя. Враг наступает всеми силами. Давит на «Непокорный» всем, что у него есть. Разумная тактика: он превосходит союзников числом и может позволить себе большие потери. Его цель – добиться, чтобы силы Бекки перешли к обороне, отказавшись от своей миссии и начав борьбу за выживание.

В ответ кицены-стратеги отвели «Непокорный» назад. Не бегство, а осторожная сдача позиций. Им не удалось достичь цели. Выяснилось, что ингибиторам нельзя помочь против их воли.

Это все равно не сработало бы, подумала Бекка, проанализировав сообщенные ей числа. Требовалось убрать десятки слизней, чтобы расчистить пространство для прыжка Россыпи. Посреди битвы? Непростая задача, даже если бы союзники были готовы уничтожать тейниксов.

– Беовульф, – сказала она одному из адъютантов, – прочти вслух сообщение от Йоргена. То, что пришло три сообщения назад.

– Мм… – забормотал стоявший справа молодой мужчина. – Три сообщения… Еще два пилота, в том числе ФМ, подтвердили донесение Киммалин: слизни позволили им спастись гиперпрыжком, но отказались пойти с ними. Что-то мешает слизням искать спасения.

– Но они готовы нарушить правила ради нас… – сказала Бекка.

Захват «Непокорного» – вот смысл тактики противника. Поэтому враг послал вперед крупные корабли, включая корабли-носители. Он использует все средства, чтобы измотать флот Бекки. Чтобы пробить защиту «Непокорного».

Никто другой не научился бы печатать, живя такой жизнью, как жила Бекка. Но она нащупала цифры и буквы и осторожно составила краткий текст. Всего несколько строк, объяснявших ее замысел. Она отправила сообщение киценским военачальникам.

При мысли о том, чем это может кончиться, у нее сжалось сердце и задрожали пальцы. Наверняка она что-то упустила из виду. Те, кто умнее, чем она, изучат предложение и выявят недостатки.

Но если она все же права…

…она сможет выиграть эту войну.

40

Йорген

Йорген проигрывал эту войну.

Он бросил все в последний бой, потому что после долгих раздумий коалиция решила, что Спенса права. Лучше всего ударить туда, где враги держат слизней.

И он ударил, стремясь освободить как можно больше слизней. Ударил в надежде выручить Спенсу, их самое ненадежное, но и самое мощное оружие. Это был его единственный шанс переломить ход войны.

И этот шанс оказался иллюзорным.

Йорген не был специалистом по крупномасштабным операциям, но не был и профаном. Еще до поступления в летную школу он получил образование, которое предусматривало знакомство с наукой командования и ее применения на практике. В летной школе ему дали офицерскую подготовку, основанную на тех же принципах.

Поэтому он хорошо понимал, что происходит. Добраться до стольких ингибиторных станций, сколько требуется для перемещения Россыпи, невозможно; пришлось бы опасным образом рассредоточить флот. Даже если бы слизни согласились пропустить его, их оказалось бы недостаточно.

Боевое пространство перед ним представляло собой мешанину из красных и синих точек, но его силы – красных, – окружали и теснили назад. Враги – синие – постоянно наседали. Охватывали «Непокорный», но оставляли ему место для осторожного