Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

нажим на «Непокорного». А я подумала о том, что наконец-то заглянула в ее сердце. Она выложила кое-что подлинное о своей сути, о том, почему она делает то, что делает. Это было ужасно.

Я представила себе, какой стала бы сама, если бы меня отняли у родителей. Если бы моя природная склонность к гневу и насилию постоянно подкреплялась внешним воздействием; если бы мне внушали, что я чудовище. Я чувствовала, как эта эмоция будит что-то во мне – бурное разочарование в мире. Из-за того, что мир сделал со мной. Навязал мне судьбу, которая кажется невозможной.

Да, теперь я понимала, каково ей. Вы хотели чудовище? Вы его получили.

И это означало, что я должна ее остановить.

«Чет, – подумала я для делвера. – Нужно, чтобы ты телепортацией снял с меня наручники».

«Я не могу, – подумал он в ответ. – Пока не выдохся наркотик – не могу. Он не позволял мне даже говорить с тобой там, в тюрьме. Ни одна из моих способностей не работает».

«Неправда», – подумала я. – Воздух уже дрожал».

«Я… не знаю. Я…»

Ну что ж, пора действовать жестко.

«Чет, мы должны что-нибудь предпринять, иначе наши друзья умрут!»

«Но… ты сказала…»

«Я пыталась подбодрить тебя. Но совершила ошибку, потому что именно уход от проблемы завел твоих сородичей в беду».

Воздух начал искажаться – Чет волновался, паниковал все сильнее. Неприятно было давить на него, но я не могла поступить иначе.

«Кое-кто из них может погибнуть, – сказала я. – И нам будет больно. Но мы справимся. Делать вид, что опасность не будет грозить никому и никогда, – то же самое, что жить в „нигде“, внушая себе, будто ничто не потеряно».

От этого стало только хуже. Вскоре те, кто находился в комнате, заметили это – да и как можно не заметить исчезновение кусков стеновых панелей то в одном, то в другом месте. Их притягивал к себе впавший в истерику Чет.

«Чет, смотри, у тебя получается!» – продолжила я.

«Что? – Его голос становился все более паническим. – Но…»

«Телепортируй мои наручники, – подумала я. – Хотя бы частично».

«Это так не работает! Я не могу этим управлять!»

«Можешь. Мы можем. Вместе».

Я прижалась своим разумом к его разуму и позволила ему опереться на мой опыт – раньше я узнала, как он видит мир, а сейчас показала ему, как вижу мир я. Показала, чему я научилась. Контролю. Точности.

«Давай!» – подумала я.

Брейд выругалась и рявкнула на врача. Та поспешила ко мне с новой дозой. Я приблизилась к своему телу и почувствовала, как оно притягивает меня, как пытается со мной воссоединиться.

«Чет! – мысленно воскликнула я. – Если боишься потерять наших друзей, делай что-нибудь вместо того, чтобы прятаться!»

«Я… не могу…»

«Можешь! – сказала я, подлетая вплотную к своему телу и чувствуя, как моя душа полностью втягивается в него. – Мы можем».

Я пришла в себя через секунду и заморгала. Надо мной нависала врач, шприц уже был в моей шее. Увидев, как искривляется воздух, она испуганно всплеснула руками.

Тут я поняла, что мои руки свободны. Нащупала у себя за спиной поручень, к которому меня пристегнули, и притворилась, будто ничто не изменилось. Теперь, когда я вернулась в тело, воздух успокоился. Я снова была изолирована от Чета.

Поскольку я сидела, мои руки были не на виду. И я не смела пошевелиться, иначе мои враги сразу бы поняли, что случилось. Я посмотрела на Брейд, которая снова внимательно следила за врачом. По ее взгляду я догадалась, что лежит в сумке, висевшей у нее на поясе. Как Брейд могла чувствовать себя в безопасности, находясь под властью Винзика – пусть и дергала тайно за ниточки, – пока у него была возможность вколоть ей наркотик и лишить ее сил?

Брейд была параноиком. Она всегда становилась спиной к стене. Вздрагивала, когда открывалась дверь. С осторожностью, даже с недоверием следила за сообщниками. Она бы нипочем не позволила им иметь оружие, которое можно применить против нее, вроде этого наркотика. Если бы не держала при себе противоядие.

Вот что у нее в сумке.

Когда воздух перестал дрожать, большинство людей вернулись на боевые посты. Брейд, однако, медлила и смотрела на меня. Наконец что-то потребовало ее внимания. Она неохотно повернулась, а я наконец осмелилась пошевелить руками.

На запястьях остались металлические наручники. Но – этого никто не заметил – между ними не было цепи.

37

Киммалин

– О, эти черфы такие интересные! – раздался в наушниках голос киценского офицера, ответственного за науку, пока Киммалин боролась за свою жизнь с огромным космическим монстром. – Сразу после спаривания самка отправляется в полет, двигаясь все быстрее и быстрее, и путешествие продлится несколько лет. Она израсходует свой запас энергии, чтобы добраться до солнца, затем десятилетиями будет питаться его излучением, разгоняясь на орбите, пока не запустит яйца к другим звездам.

– И правда любопытно, – вежливо сказала Киммалин, когда «интересный черф» чуть не проглотил ее вместе с кораблем.

Она помчалась вниз, вдоль его тела, стараясь держаться подальше от пасти.

Полет воспринимался странно – существо было столь огромным, что Киммалин казалось, будто она скользит над какой-то местностью, а та волнообразно изгибается, скручивается – и пытается сожрать ее.

Как может такая громадина набрасываться столь стремительно? Точно змея, что подстерегает добычу, свернувшись в круг. Тактильные сигналы по-прежнему были отключены, и Киммалин не могла ощутить щупальца монстра, когда те хлестнули в считаных метрах от корабля, но воображение все-таки воспроизвело эту вибрацию.

– Они способны запасать огромные количества энергии, – продолжил киценский ученый. – Подумать только, некоторые яйца после выброса передвигаются со скоростью лишь впятеро меньше световой! Уму непостижимо! Хотелось бы знать, как замедляют свое движение свежевылупившиеся черфы. Эти существа эволюционировали, чтобы питаться практически любой энергией. Хотя в сведениях об их биологии есть пробелы, я умею читать между строк. Черфы могут кормиться даже цитонической энергией. Несомненно, именно по этой причине данная особь держалась при ингибиторной станции. Конечно же, она вбирала цитоническую энергию, исходящую от слизня. Очевидно, Верховенство установило щит, чтобы не подпускать черфа слишком близко. Иначе ингибитор был бы съеден.

Киммалин что-то буркнула и ушла в крутое пике, перегрузив гравикомы. Маневр оказался чересчур резким; кровь ударила в голову, в глазах покраснело, когда она включила форсаж и едва избежала трех бросков преследовавшего ее монстра.

– О-о-о! – сказала Пралине.

Было экспериментально выяснено, что тейниксы способны переносить гораздо большее ускорение, чем люди. Возможно, потому что их плоть имела много общего с тестом.

Звезды, звезды, звезды!