Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

Вероятно, такое случается, когда позволяешь молодым взять дело в свои руки. Тем, из кого еще не выбили оптимизм. Можно порадоваться за них.

Командиры звеньев исчезли, но, судя по негромкому дыханию, Йорген задержался. Бекка ощупала сенсорный монитор.

– Адмирал, – позвала она.

– Вы не согласны с решением.

Он не должен был говорить этого при ее людях, но до начала боя оставались считаные минуты. Возможно, он понимал, что времени на разговоры с глазу на глаз больше не будет. Кроме того, что она знает? Всю жизнь пекла хлеб и нанизывала бусы, а не сражалась, несмотря на все ее мечты и истории.

– Думаю, ты несешь на плечах бремя, которое я бы не выдержала, – сказала Бекка. – Я не собираюсь оценивать решения, которые ты принимаешь.

– Я иду против протоколов, – сказал он.

– Йорген, – смягчила голос Бекка, – протоколов больше нет. Они предназначались для другой эпохи, когда мы жили в норах, точно крысы, и пытались спастись от хищников. В них отражены важные идеи, но мы вступили в новый мир, полный света. Теперь устанавливать правила придется тебе.

– Как человеку, который остановил войну, – негромко произнес он. – Из истории, которую вы мне рассказывали.

– Да.

– Спасибо, Бабуля. – Теперь его голос звучал уверенно. – Давайте покончим с этим.

– Превосходно. – Она откинулась в кресле. – Видишь ли, мне почти девяносто. Я уже было поверила, что не разрушу на своем веку ни одной галактической империи. Конечно, было бы досадно.

35

Киммалин

Киммалин нырнула в боевое пространство.

Да, она знала, что здесь нет ни верха, ни низа. И на самом деле в боевом пространстве не поныряешь. Но женщина должна в меру своих сил указывать путь миру, руководствуясь своим взглядом на вещи. Она знала эту простую истину.

Итак, она нырнула. С трепещущим сердцем, уворачиваясь от разрядов деструкторов. Ей никогда не нравилось пребывание в гуще битвы. В этом взрывном, молниеносном, огненном безумии было трудно сосредоточиться и обрести чистый покой.

Тебе не дано решать за других, что им делать. Пусть мир во власти хаоса, все равно нужно найти в нем свой собственный путь. В ее сознание крепко-накрепко внедрили эту простую истину.

А потому, преследуя истребитель Верховенства, она заставила сердце биться медленнее. И отключила тактильную связь, дававшую отклик в форме потряхивания кабины или кресла, когда рядом что-нибудь взрывалось или другой корабль оказывался слишком близко. Это помогало пилоту, которого учили летать в атмосфере, чувствовать бой.

Теперь тактильных сигналов не было, и разряды деструкторов проносились мимо носа ее истребителя, один даже попал в щит, но все это не нарушало покоя. Остались только жужжание двигателя и безмолвие космоса; вакуум заглушал любой звук, исходящий от разумного существа, будь то вопль, или песня, или молитва.

Она уворачивалась, продолжая висеть на хвосте у противника. Ее напарник, киценский корабль «Плывущий против течения», отстал, не имея возможности развить такую скорость, чтобы преследовать вражеского аса. Киммалин собиралась вскоре вернуться к своим, но пока что продолжала гнать свой корабль. И себя.

Корабль – к пределу скорости.

Себя – к пределу спокойствия.

Какую-то долю секунды казалось, что она синхронизировалась с вражеским пилотом. Как он двигался, так двигалась и она. Дружно, словно танцоры. Это было мирное, ясное мгновение. Все остальное замерло, и казалось – не существует ничего, кроме Киммалин и ее партнера по танцу.

Она послала единственный выстрел, точно в фонарь, испепелив противника внутри кабины. Его корабль, почти целый, полетел дальше – с той же скоростью, что и в момент смерти пилота.

Счастливчик после вспышки издал трель, а слизень Пралине – новый компаньон – промолчала. Они прижались друг к другу в ящике для слизней, прикрепленном рядом с сиденьем Киммалин. Та перевела дух и выполнила стандартный маневр уклонения на случай, если кто-нибудь наблюдал за дуэлью и собирался убить ее. Слишком многие пилоты, расслабившись после удачной атаки, получали внезапный удар от врага, кружившего незамеченным над схваткой.

– Превосходный выстрел, Жучик, – сказала Каури, когда Киммалин развернулась, собираясь вернуться к напарнику. – Как и всегда.

– Спасибо, – произнесла Киммалин.

– Ты когда-нибудь чувствуешь себя плохо? – спросила кицена. – Ну… убивая их? Я бы предпочла сражаться с дронами.

В этой битве участвовало множество дронов, но они летали не сказать что хорошо, даже если ими дистанционно управляли разумные. Асы предпочитали сидеть в кабине, и часто дело заканчивалось тем, что Киммалин вступала в поединок с одним из них.

– Я считаю, что они поступают ужасно, – ответила Киммалин. – Поддерживая Верховенство. Завоевывая и угнетая. Даже если они этого не осознают, даже если не считают неправильным то, что делают, каждое предпринятое ими действие – пятно на совести. Вряд ли это убивает их, скорее… мешает им и дальше совершать поступки, которые бременем ложатся на душу.

– Отличный подход, – сказала Каури. – Но разве этот довод не может использовать кто угодно, сражаясь за что угодно?

Конечно может. Но женщина должна в меру своих сил указывать путь миру, руководствуясь собственным взглядом на вещи. Сочувствие к боли врага – это хорошо, но нельзя, чтобы он вводил тебя в заблуждение, нельзя признавать его действия правильными. Этому быстро учишься, когда растешь, обслуживая пушку размером со здание.

– Жучик, «Плывущий против течения», – раздался в коммуникаторе голос Артуро. – Вы приближаетесь к краю боевого пространства. У вас все в порядке?

– Да, в порядке, – сказала Киммалин, разворачиваясь рядом с кораблем киценов, тот был в полтора раза больше ее истребителя и напоминал миниатюрный линкор.

«Плывущий против течения», достаточно маневренный, мог считаться истребителем, но в состав его экипажа входили два десятка киценов.

– Просто гоняюсь за асом. Где, по-твоему, мы должны быть?

– Одну минуту, – произнес Артуро. – Хм… Сейчас в вашу сторону никто не движется. Враги направляются к «Непокорному», так что нам придется сбиться в кучу и оборонять его. Все остальные заняты. Но возможно, противник упустил из виду вас двоих, Жучик.

Киммалин привыкла к этому, и расчет был именно таким. Она часто держалась на краю боевого пространства, дожидаясь, когда ее товарищи вступят в бой и отвлекут врагов; это давало ей возможность стрелять точнее. Возможно, инстинкт заставил ее оказаться на этой границе, чтобы рвать паутину рассредоточенных чужих кораблей.

– Думаю, я поняла вас, командир, – сказала Каури. – Вы хотите, чтобы мы развернулись и посмотрели, сможем ли добраться до одной из ингибиторных станций?

– Именно так, – подтвердил Артуро. – Сейчас я свяжусь с