Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

командованием… Продолжайте двигаться к ингибитору сто тридцать четыре восемь вэ – он отмечен на ваших мониторах приближения. Но там будете только вы двое, так что, если встретите сопротивление, немедленно прекращайте атаку. Мы не сможем вас поддержать. И не забывайте о препятствии, которое мы обнаружили около ингибиторной станции.

– Тот… э-э… судя по всему, гигантский космический червь? – уточнила Каури.

– Он самый, – сказал Артуро. – Смотрите, чтобы вас не съели. Сообщайте о ходе выполнения задачи.

– Вас поняла, – подтвердила Киммалин.

То же самое сказала и Каури, после чего передала распоряжение своей команде. Как обычно, корабль киценов последовал за Киммалин, когда та заложила крутой вираж, направляясь к периферии боевого пространства. Она могла следить за картиной боя по вспышкам деструкторов в бескрайней пустоте – прежде всего по ярким и четким полосам света, исходившим от эсминцев и артиллерийских кораблей.

– О-о-о! – протянул Счастливчик, когда они пошли по границе и гравикомы стали хуже смягчать перегрузки.

Гиперслизню всегда нравились такие виражи, для него они были аттракционом. Ингибиторный слизень, размером меньше Счастливчика, просто сидел, придавленный перегрузкой, и молчал. Их присутствие ободряло Киммалин, хотя сейчас Счастливчик не смог бы совершить гиперпрыжок и перенестись вместе с кораблем в безопасное место.

Киммалин и «Плывущий» крались вдоль границы боевого пространства. Она пыталась сосредоточиться на поставленной задаче, а не на сражении в целом. Это было трудно: она видела, как враг переходит в наступление – истребители пытались окружить «Непокорный». Ее друзья не имели возможности продвигаться вперед, и они, вынужденные защищать флагман, до сих пор не уничтожили ни одну ингибиторную станцию. Мощные щиты «Непокорного» могли выдержать выстрелы линкоров, но не скоординированный удар ИМИ от истребителей. Выход щитов из строя означал катастрофу.

Тем не менее это изменение тактики заставило противников отвлечься. Враги сосредоточились на своих перестроениях, и Киммалин с «Плывущим» смогли приблизиться к ингибиторной станции – треугольному куску металла со шпилями сверху и снизу, одиноко плававшему в космосе. Размерами станция немного уступала звездолету. Судя по показаниям приборов, там имелась базовая система жизнеобеспечения.

– О-о-о! – повторил Счастливчик, на этот раз печально.

– Думаешь о слизне, который там заперт? – спросила Киммалин.

– Заперт, – подтверждающе пропел Счастливчик.

– Ужасная жизнь, – сказала Киммалин. – Его просто оставили одного в ящике, чтобы он тут висел… Ладно, посмотрим, что можно сделать.

К сожалению, здесь присутствовало еще кое-что: космический червь такой величины, что ее мозг даже не мог прикинуть длину и пропорции. Киммалин сразу поняла, что это гигант, но, по мере того как она приближалась, червь делался все больше. Стал размером с истребитель, потом с артиллерийский корабль и, наконец, с эсминец.

– Легенды рассказывают о подобных чудовищах, – сказала Каури. – О свирепых зверях, с которыми сталкивались древние самураи, искатели приключений. Сражаясь с этими монстрами, они подвергали свою душу опасности.

– Я почти уверена, что Святой убил одного из них, – сказала Киммалин. – Правда, Святой свидетель называл его словом «черф». Я никогда не понимала, в чем разница. До этого дня.

– А я и сейчас не понимаю.

– Ну, – сказала Киммалин, – иной зверь наделен такими необычайными свойствами, что имеющихся звуков недостаточно. Когда пьяный неправильно пишет слова, это неудивительно, но когда это сделал святейший писец, понимаешь: тут что-то не так.

– В этих делах я полагаюсь на твою мудрость, Жучик, – сказала Каури. – Такое впечатление, что эта тварь охраняет ингибитор. Ты заметила, как она обвилась вокруг станции, пастью к нам? Тозура, мой офицер по науке, полагает, что это оборонительная поза. Сейчас он в ускоренном темпе изучает материалы об этих существах.

Киммалин рефлекторно кивнула, затем сбросила скорость и погладила Счастливчика. А потом и Пралине. Той понравилось, и она тихо запела. Киммалин назвала ее Преллен, в честь своей бабушки, но остальным послышалось другое, и они решили, что это звучит мило. Вероятно, от человека с таким акцентом, как у Киммалин, ожидали чего-то подобного. Хотя вообще-то акцент был не только у нее.

Святой создал всевозможных существ, включая тех, кто не мог произнести слова правильно. Нужно было просто любить их – и не спорить, если им угодно переименовать твоего слизня. Благословите их, звезды.

– Я не уверена, что мы сможем тут задержаться, Каури, – сказала Киммалин. – Вижу, вражеские истребители разворачиваются, чтобы лететь в нашу сторону. Кто-то нас заметил. Попробую приблизиться и посмотреть, что делает червь.

– Вас поняла, – сказала Каури. – Готова оказать поддержку.

Киммалин пронеслась рядом с тварью, и та, достойная слов, которые Святой не произнес бы, рванулась навстречу, больше похожая на змею, чем на червя. Киммалин включила форсаж, уклоняясь от атаки. Ее сердце грохотало в грудной клетке, сбившись с ритма, как барабан опоздавшего на праздник музыканта.

– О-о-о! – сказал Счастливчик.

Червь нацелил пасть размером с грузовой отсек и махнул вперед росшими из губ длинными щупальцами, а когда она оказалась вне досягаемости, скорчился для нового броска. Он вознамерился схватить и проглотить ее вместе с кораблем.

Да ладно! Все знают, что Киммалин и сама опасна в бою. Она развернулась, даже не пытаясь обрести ясность покоя. И нажала на гашетку.

– Эй! – выкрикнул коммуникатор голосом Каури. – Тозура говорит, не надо стрелять в него!

– Вы… не предупреждали, – пробормотала Киммалин, глядя, как заряд ее деструктора устремляется прямо в пасть червю.

Каури охнула.

– В чем дело? – спросила Киммалин.

Тварь засветилась – синие точки вспыхнули по всему ее телу.

– Это прискорбно, – раздался из коммуникатора незнакомый голос – как предположила Киммалин, того самого офицера по науке. – Прежде мы были теми, кто пытался стащить у него еду. А теперь…

Червь развернулся и начал волнообразно двигаться в пространстве, направляясь прямо к Киммалин.

– Дайте-ка угадаю, – сказала она, устремляясь на форсаже прочь. – А теперь мы – еда.

– Боюсь, что так, – сказал кицен.

36

По ходу боя я разработала план, надеясь, что он поможет мне вырваться из когтей Брейд. Надо было только найти способ проверить одну теорию.

Пока что я наблюдала за летящими точками на голограмме. Красные, войска Непокорных, против синих, войск Верховенства. В боевом пространстве роились истребители, бушевали «собачьи схватки»: одни корабли пытались захватить ингибиторные станции, а другие – их защитить. Артиллерийские корабли вели огонь, как и «Непокорный», пытаясь сбить любой истребитель противника, который задерживался на одном месте или слишком увлекался боем.

На заднем плане два больших линкора заняли огневые позиции и принялись палить по «Непокорному», чтобы заставить его отступить. Космические расстояния позволяли «Непокорному» маневрировать, несмотря на его огромные размеры. Он получал много попаданий, но современные крупные корабли имели довольно мощные щиты. Я знала, что он еще