Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

вокруг меня – цитонической, а не физической – начал искажаться. Но ведь я нахожусь под воздействием наркотика? Это искривление… чем оно вызвано? Почему именно сейчас?

Центром его была не я, а мой двойник, стоявший рядом со мной делвер.

Из-за боли, сообразила я.

Кое-что вдруг прояснилось. В частности, я поняла: пространство искажается, когда я думаю о грозящей моим друзьям опасности.

Я уже догадалась, что искажение вызывает Чет, но не понимала, в чем причина. Меня обуревали эмоции, но я как-то держала себя в руках, а вот он не мог справиться с горем утраты. Все эти случаи, когда здания исчезали, а чашки телепортировались…

Это не моя боль, а его. Его страх перед новой потерей.

Я попыталась совладать с этой паникой, успокоить его. Все не так уж плохо. «Я во вражеском стане», – послала я ему мысль.

Это может сыграть нам на руку. Какой генерал не пришел бы в восторг, если бы его лучший солдат затаился среди неприятельских военачальников? Если бы смотрел, слушал, готовился?

«Мы способны принести пользу, – сказала я. – Наблюдай. Мы способны защитить их. Мы способны кое-что изменить».

В ответ он снова показал мне «нигде».

Манящее спокойствие. Безмятежность.

Ложь. Я знала, что это ложь. Делверы притворялись, будто не чувствуют боли, но я угадывала ее под поверхностью. Иллюзорный покой. В самой глубине души я осознавала его фальшь. И уже приняла решение.

«Спасибо, Чет. За то, что показал мне это».

«Но ты не примешь?» – с болью спросил он.

«Не приму».

Вместо этого я должна понять, как помочь им.

Я вновь сосредоточилась на голоэкране, игнорируя свое тело, которое бормотало и тряслось, пока моя цитоническая часть действовала.

– Я адмирал флота Йорген Уэйт, – зазвучало он с экрана. – Главнокомандующий Сил самообороны Непокорных. Где Винзик?

– Винзик мертв, – ответила Брейд. – Теперь командую я. Можете звать меня Брейд. Адмирал, вы заявляете, что явились сюда со спасательной миссией, но у нас нет никого, кто заслуживал бы вашей заботы.

– Мы знаем, что Спенса у вас, – сказал Йорген. – Мы проследили ее путь до этого места.

– Спенса? – переспросила Брейд. – Вы имеете в виду эту маньячку?

Я тяжко вздохнула, когда Брейд махнула рукой помощнику, веля показать Йоргену кое-что – хорошо смонтированный видеоролик, в котором я эффектно крушила ломом краба-Винзика. Снято было достаточно аккуратно, чтобы никто из солдат не попал в кадр, но при этом на заднем плане был виден экзокостюм Винзика, который все еще дымился.

Скад! Я знала, что Брейд воспользуется этим, но не ожидала, что она покажет видео Йоргену. На экране он отпрянул, будто получив удар. Что ж, я не могла его винить. На его месте, увидев эту сцену, я бы составила о себе самое плохое мнение.

Воздух снова начал искажаться, и я попыталась дотянуться до Йоргена. Прижаться к его разуму своим. «Прости», – послала я ему, стараясь внушить, что я не виновата.

И не почувствовала никакого ответа. Мои способности все еще были подавлены – либо наркотиком, либо тейниксом, либо тем и другим. Хуже того: в тот момент, когда я предприняла эту попытку, к Брейд подбежал адъютант.

– Извините, адмирал, – сказала Брейд и временно отключила связь с Йоргеном. – Что такое?

– Мы обнаружили слабый цитонический сигнал, идущий от нас к врагу, – сказал адъютант. – Но не можем установить, от какого слизня он исходит.

– Убейте пятерых наугад, – сказала Брейд.

– Есть, сэр.

Брейд посмотрела на мое тело.

– Спенса, мы узнаём обо всех несанкционированных цитонических сообщениях, посылаемых со станции. Если эти слизни свяжутся с тобой, скажи им, чтобы помалкивали.

– Нет!.. – воскликнула я, и мое тело уселось на полу и произнесло это вслух.

Потом я почувствовала, как они умирают. Как кричат от боли, когда ящик накаляется и поджаривает запертое в нем существо. Среди этих слизней… не было Погибели.

Кроме своей ярости, я почувствовала панику, вновь охватившую Чета.

Надо подавить ее.

Нет! Вместо этого я посмотрела на Брейд и закипела. Я убью ее. Я найду способ.

Брейд снова включила связь.

– Извините, адмирал Уэйт, – сказала она. – Мы задержали вашего пилота и готовы поговорить о том, как она будет наказана. Но вы должны согласиться с тем, что мы ее не отпустим, поскольку она убила главу нашего правительства.

– Я не согласен, – сказал он. – Вы вели несправедливую войну против нашего народа на протяжении нескольких поколений. Мы вынуждены бороться с вами всеми доступными способами, и Спенса Найтшейд – не единственный пленник, которого мы пришли спасти.

Брейд склонила голову набок:

– И кого же еще?

– В наш союз, – сказал Йорген, – сейчас входят три планеты и четыре расы.

– Люди, – произнесла Брейд, – УрДейлы, кицены…

– И тейниксы, – закончил фразу Йорген. – Мы и наши союзники проголосовали за то, чтобы предоставить им гражданство.

– Вы дадите гражданство слизням? – расхохоталась Брейд.

Даже меня это слегка удивило. И однако, чем больше времени я проводила рядом с этими существами, тем отчетливее понимала, что они разумны, даже если их разум функционирует не так, как наш. Погибель совершенно точно была личностью, а не домашним животным.

– Согласно вашей базе данных, – сказал Йорген, – вы удерживаете на этой платформе около тридцати тысяч порабощенных разумных существ. Мы пришли освободить их.

– О да, – сказала Брейд. – Освободить наши гипердвигатели и самим использовать их. Умно – предоставить им законный статус, что даст вашим действиям моральное оправдание. Но давайте начистоту: ваши намерения не изменились с тех пор, как вы совершили набег на наши предприятия по добыче подъемных камней.

– Думайте что хотите, – сказал Йорген. – Отдайте нам Спенсу и тейниксов, и мы уйдем.

Я почти не слушала их.

Тридцать тысяч слизней? В плену, здесь? Я чувствовала, что их много, но чтобы столько? Я вспомнила наши оценки численности всех слизней Верховенства: выходит, здесь от четверти до трети его тейниксов.

Обескураживающее число – но на самом деле слизней не так уж много, чтобы обслуживать сотни планет Верховенства. Неудивительно, что многим меньшим мирам приходилось подолгу ждать транспорты, чтобы перевозить своих разумных с планеты на планету. Почти все эти слизни, видимо, служили правительствам, армиям или торговым компаниям – и каждый тщательно контролировался Верховенством. Да, мы могли бы спасти тридцать тысяч слизней здесь. Но как насчет остальных восьмидесяти тысяч, порабощенных и распределенных по многочисленным звездным системам Верховенства?

Начнем с того, что можно сделать прямо сейчас, решила я. Лучший подход к любой проблеме. Я не помогу слизням, если мы не выиграем эту битву, и я не помогу моим друзьям выиграть эту битву, пока остаюсь чем-то вроде призрака.

Нужно вернуть себе тело