Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

31

М-Бот

Гриболюбивый М-Бот почувствовал, как обрадовалась Спенса, увидев Бабулю. Если бы он был на это способен, то улыбнулся бы.

Однако он не мог пристально следить за ходом битвы. У него было дело: узнать, как можно победить делверов. И он снова перенес внимание в «нигде» – место, которое Спенса всегда описывала как черное или белое или при помощи других контрастных образов.

Для него это было не зрелищем, а ощущением иного рода. Место, которое на самом деле чувство, застывший момент, где все измерения происходят как им заблагорассудится. Он привел свой разум сюда и начал выполнять задание.

Найти секрет. Спасти Галактику.

Действуя со всей осторожностью.

Он двигался среди делверов, подталкивая их разумы своим, аккуратно проецируя правильные мысли – те, которые взял у них же. Те, которые были свойственны им всегда. Это сработало – и, честно говоря, быть призраком оказалось не столь страшно, полагал М-Бот. Люди ведут себя так, будто смерть ужас какая неприятность. Он же видел в ней скорее освобождение.

И все-таки он скучал по своему телу. А заодно по таким вещам, как время, и пространство, и материальность. В отличие от прочих делверов, он поддерживал связь с местами в «где-то». Его восприятие все еще было восприятием существа, живущего в линейном пространстве, – потому что его сердце осталось там. С друзьями.

Но сейчас ему требовалось решить загадку. Выяснить, как можно обнажить жгучую боль делверов, чтобы только она и осталась им вместо чувства отреченности и комфорта, вместо того, что они проецировали друг на друга с упорством почти фанатичным.

От каждого из них он получил одно и то же утверждение: «Все хорошо. Все мирно».

Неправда. Если бы они позволили времени идти, они поняли бы это. Но делверы застыли в моменте, в плену самообмана, под покровом воспоминаний, в коконе ложного знания.

«Все хорошо. Все мирно».

Он отвечал им этими же словами, притворяясь таким же делвером. Но знал, что защита ненадежна; в тот миг, когда они соприкасаются с «где-то», боль просыпается. Пройдет какое-то время, и делверы уже не смогут прятаться от нее.

Никто не разоблачил его. Теперь он считал, что его создали призраки – таинственные существа, которые проникли в Верховенство и спрятались среди его обитателей. Спенса летала с одним из них на Звездовиде. На то, что они приложили руку к появлению М-Бота на свет, намекали фрагменты его кода.

Ну а раз уж его сотворили для скрытного существования, грех было не воспользоваться этим обстоятельством в нынешних условиях. Для делверов он был просто очередным клоном. Гриб-лемиотод со смертоносными спорами среди безобидных, на вид совершенно одинаковых грибов. Никем не замеченный омофон в середине произнесенной фразы. Чужая строка в закомментированном коде, оскорбляющая пользователя.

Чем дольше он находился в окружении делверов, тем лучше понимал их. До него вдруг дошло: они утверждают, что никогда не меняются, но ведь это тоже неправда. Когда-то они не знали, кто такие Брейд, Винзик и Спенса, а теперь знают – вот она, перемена. Всякий раз, как к ним проникало «где-то», они кое в чем менялись. Медленно, по чуть-чуть, но менялись.

И всякий раз они распространяли это новшество между собой. Как вирус. Потом удостоверялись, что каждый делает одно и то же, что все изменились одинаково. Так им удается обманывать самих себя.

Поэтому он решил кое-что испробовать. Брейд обратилась к ним, предупредила: «Вы можете скоро мне понадобиться». Понятие «скоро» мало значило для них, но много значило для Брейд. Делверы принялись обдумывать эту мысль, распространять идею. Натыкаясь друг на друга, подкрепляя ее.

«Она позовет. Мы ответим».

«Она позовет. Мы ответим».

«Она позовет. Мы ответим. Но что, если она предаст нас?»

Эту последнюю фразу добавил М-Бот. Погонял ее сквозь делверов, заражая их. Пока она не вернулась к нему, как эхо.

Сработало. Делверы бездумно восприняли эту идею, добавив ее к другой: что все должны оставаться одинаковыми.

32

Йорген

Йорген Уэйт стоял в командной рубке платформы Прима, внутри защитной оболочки Россыпи, вместе с военачальниками. Ему хотелось быть не здесь и не с ними. Ему хотелось находиться на летной палубе нового «Непокорного», знать, что скоро он поведет в бой эскадрилью истребителей – и это будет самым важным сражением в его жизни и в жизни других пилотов.

Но вместо этого он стоял перед голографической картой боевого пространства, сложив руки за спиной. Он ясно понимал, чего желает, но одновременно знал, где его место.

«Если вы видите это сейчас, обитая среди Святых, то, надеюсь, гордитесь мной», – мысленно обратился он к погибшим родителям.

– Капитан Найтшейд, – вызвал он на боковой монитор Бабулю, – разрешаю вам выдвинуться и вступить в бой. Будьте осторожны, скоро нам придется общаться по радиосвязи, а не с помощью цитоники, и врагу будет гораздо легче нас подслушать.

– Вас поняла, и спасибо, – сказала она. – Эй, ублюдки, слышите нас? Надеюсь, вы попрощались со своими семьями. Если нет, я постараюсь записать ваши предсмертные вопли – для потомков.

Йорген невольно улыбнулся. Бекка Найтшейд не воспитывалась в военном учебном заведении и говорила не так, как большинство офицеров. Но он уже привык к тому, как изъясняются Найтшейды.

Голографический проектор представлял собой большой диск, лежавший на полу. Он создавал трехмерную карту боевого пространства. Йорген подался вперед, чтобы взглянуть на нее. Справа и слева от него парили две киценские платформы. Джуно, учивший его медитировать, был рядом с ним все эти дни. Сейчас маленький монах подкреплялся пудингом.

Итчика, верховный тактик киценов, держалась справа от Йоргена. За столом, сбоку от нее, собралась изрядная коллекция генералов и адмиралов – они совещались и строили планы.

– И поэтому мы связали себя обязательством, – негромко сказала седомордая кицена.

Она была одета в современный мундир, а не в чопорный старинный наряд из тех, что все еще предпочитали некоторые ее соотечественники. Никаких медалей или знаков, указывающих на ранг. Чистая синяя форма и фуражка под мышкой, больше ничего.

– Мы едва вернули наших ходящих в тени и теперь рискуем всеми ими.

– Другого пути нет, – сказал Йорген.

– Я не говорю, что сожалею о принятом решении, – ответила Итчика. – Просто… беспокоюсь о возможных потерях.

В столь крупном сражении войска Йоргена не могли обойтись без собственных цитонических ингибиторов. Кицены напомнили, что в прошлом применялись жуткие приемы, например телепортирование взрывчатки прямо в кабину пилота. Верховенство еще не прибегало к таким крайним мерам – вероятно, потому, что полагалось на слизней. И все же воображение Йоргена нарисовало