Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

Капитаны ответили согласием, и в комнату поспешно вошли взволнованные адъютанты, чтобы помогать Брейд вести бой. Я обогнула ее. Похоже, она не видела меня, и я осмотрела голографическое изображение пространства будущей битвы.

Брейд была права. Наши враги находились на значительно более выгодной позиции и располагали гораздо более крупными силами. Возможно, мы могли бы сравниться с ними в количестве истребителей, но у них были еще артиллерийские корабли, корабли-носители и линкоры. Настоящий флот.

Чет задрожал еще сильнее. «Но, – убежденно сказала ему я, – у нас есть свое преимущество. Прежде всего, у нас есть Россыпь, огромная, хорошо защищенная и с потрясающей огневой мощью. Брейд была права: моим друзьям придется лететь, сбивая по одной ингибиторной станции зараз. Если уничтожить достаточное количество этих станций, Россыпь сможет подойти вплотную.

Это путь к победе. Если Россыпь сумеет подобраться к Вечеропесне и обстрелять ее, мы сможем… ну, мы сможем уничтожить всех вражеских слизней».

Я не была уверена, что Йорген пойдет на уничтожение стольких разумных существ, но Брейд этого не знала. Если Россыпи удастся подойти на дистанцию уверенного огня, можно будет считать, что Верховенство проиграло битву.

«Слишком трудно, – подумал Чет. – Не получится».

Он был прав: это неверный выбор. Я стояла за то, чтобы наши силы прибыли сюда, но теперь понимала, сколько опасностей таит в себе штурм. Моим друзьям придется лететь внутри ингибиторного поля противника. У Брейд будут цитонические возможности, а у нас – нет. Не удастся отпрыгнуть, если по нашим кораблям попадут. Я сомневалась, что у многих вражеских истребителей есть гиперслизни, – обычно они предназначались для крупных кораблей. Но все равно мы оказывались в очень невыгодном положении.

«Есть выход», – подумал Чет.

«Какой?» – спросила я, страстно желая узнать обо всем, что может привести нас к победе.

Но вместо ответа он показал мне нечто.

«Нигде». Чет нашел его, казалось, по мановению руки – туннель, ведущий в забвение. Место, где время не идет. Там мы с ним могли бы бесконечно откладывать начало битвы. Нам никогда не придется видеть, как погибают наши друзья, потому что смерть – и время, и место, и я – перестанут существовать.

Это было соблазнительно. Отчасти я ужаснулась тому, что буду смотреть на это вот так – особенно после того, как далеко зашла, и после всего, что сделала. Отчасти я была загипнотизирована. Я провела много времени, изучая делверов, и, как мне казалось, понимала, что им пришлось вытерпеть.

Но в тот момент я почувствовала это. Желание вырваться и убежать прочь с Четом. Примерно то же самое чувство, что я испытывала, когда жила у Залповиков, только усиленное в сотню раз. Потому что я знала: как только я сделаю этот шаг, все перестанет иметь значение. Не будет никакой вины – вина перестанет существовать, и все тут.

Если я шагну туда, то никогда больше не почувствую боли. Лишь радость от того, что я – часть чего-то совершенного и неизменного.

Они там. Другие делверы. Они наблюдают. Таятся. Ждут. Если я присоединюсь к ним, оставят ли они в покое мой народ? Это и есть та жертва, которую я должна принести?

«Спенса! – раздался в моей голове голос М-Бота, мигом вернувший меня к действительности, и туннель Чета, что вел в „нигде“, исчез. – Спенса, ты там?»

«М-Бот! – послала я ему мысль. Мой голос одновременно был и голосом Чета. – Да, М-Бот. Я здесь, на Вечеропесне».

«Хвала Тьюрингу! Спенса, я сумел поговорить с Йоргеном! И он мне ответил! Я многому учусь, заметно расту! Он уже наметил атаку на Вечеропесню, согласно твоему плану. Когда я сказал, что чувствую тебя, он решил ее ускорить. Здесь все! Мы пришли спасти тебя!»

Это спасательная экспедиция. Они пригнали сюда целую чертову планету… чтобы забрать меня.

Скад! Чет задрожал еще сильнее.

«М-Бот, – подумала я, – меня беспокоят делверы. Брейд держит их в резерве, но верит, что уговорит их вступить в бой, если это потребуется. Мы должны что-то сделать».

«Я… я все еще не знаю, как обратить слабые места делверов против них. Я сосредоточенно учусь использовать свои силы, чтобы говорить с Йоргеном и с тобой».

«У нас мало времени. Мы должны быть готовы остановить их, если они пойдут на нас».

– Враг прислал запрос на связь, – сказал адъютант-варвакс, обращаясь к Брейд. – И… на планете-станции что-то меняется.

Я повернулась к голограмме. Россыпь принялась трансформироваться – платформы, защищавшие планету, разошлись, образовалось отверстие, которое вело к поверхности. Что-то вылетело из него – маленькое по сравнению с планетой, но большое, если сопоставлять его с кораблями. Длинный, зловещего вида корабль с гладкими плавниками. Корабль-носитель?

У нас теперь есть флагман?

Верфи, над которыми работал Тор, подумала я. Он сказал, что нашел там незавершенную конструкцию…

Картинка на экране изменилась. Появился внушительный корабль, он выходил из защитного кольца Россыпи. Прекрасное, феерическое зрелище – корабль-носитель с ангарами для истребителей, сверкающий огнями. На боку огромными белыми буквами было написано – на английском – всего одно слово: «Непокорный». Имя корабля, давным-давно доставившего нас на Россыпь.

Пока Брейд участвовала в сеансе связи, на экране возникло новое изображение. Старая женщина в белоснежной форме, сидящая в капитанском кресле. Молочно-белые глаза. Маленькая и в то же время сильная. Бабуля!

Она встала, опираясь на поручни кресла.

– Силы Верховенства, – твердо произнесла она. – Я капитан Ребекка Найтшейд. Восемьдесят лет назад вы втянули мой народ в вашу войну. Вы уничтожили корабль, который мы называли домом, присвоили наше наследие и попытались уничтожить нас. Как последний член команды того, первого «Непокорного», я была по праву назначена капитаном нового корабля. Я из клана Мотористов, людей машин. Вы принесли нам войну, которой мы не желали, а затем вы не смогли нас уничтожить. И вот мы вернулись. Я вернулась. Кровь моих предков требует отмщения. Первое и последнее предупреждение. Верните нам пленников. Сойдите с пути тирании. Или я увижу, как все корабли, что выйдут против нас, сгорят дотла, а их пепел будет плавать в вечной тьме. Навсегда застывшие, бездомные и беспамятные, оплакиваемые вашими сородичами, вы никогда больше не услышите голосов и не ощутите прикосновения тех, кого любили. Я клянусь звездами, Святыми и душами тысяч воинов, которые были до меня. Я уничтожу вас.

Комната застыла. Солдаты Верховенства и адъютанты смотрели на старую женщину, раскрыв рот.

– О Бабуля! – прошептала я. – Это было чудесно!