Ухорез - 5 - Василий Горъ

от чая с тортиком и попросились в кабинет. А после того, как оказались в нем и с моей помощью сели в кресла, «посерьезнели». То есть, выпустили наружу чувства, которые прятали за наигранным весельем.

Первой заговорила Урусова:

— Часа четыре тому назад батюшка поделился со мной планами, которые собирался, но не смог реализовать дед. И рассказал, что ему помешало. Да, я не глава рода и даже не его наследница, зато уважаю себя и дружу с тобой по велению души. Поэтому перед обедом высказала деду все, что о нем думаю, не выбирая выражений. А в ответ на попытку отвесить мне пощечину сломала ему руку и заявила, что более не считаю его ни дворянином, ни мужчиной. Он, конечно же, взбесился, но «унять» меня не смог — за меня вступились папа и практически все высокоранговые маги местной ветви рода, считающие себя обязанными тебе и твоим родичам. Вот дед и испугался. Да, виду не показал, но во время трапезы придумал убедительную причину отбыть во Владимир, а сразу после нее улетел. И, вне всякого сомнения, уже планирует усмирение непокорных руками родни из всех остальных ветвей. Впрочем, это — дело десятое. А я приношу глубочайшие извинения за его подлость как от своего имени, так и от имени всех Урусовых, и помнящих, и ценящих добро. А их в нашем роду немало…

Последние два предложения она произнесла стоя. Потом поклонилась и, не дожидаясь моей реакции на свои слова, села.

Я поиграл желваками, хорошенечко обдумал сложившуюся ситуацию и криво усмехнулся:

— Ульян, де-юре я не вправе вмешиваться в дела вашего рода. Но если твой дед выберет силовой способ «усмирения непокорных», то можешь смело обещать, что на любую попытку тебя хоть чем-нибудь обидеть ему воздам я. На правах близкого друга. И сторицей, ибо иначе не умею.

— Почти уверена в том, что Матвей Григорьевич не испугается… — хмуро заявила Самойлова. — И что он так перевозбудился из-за слухов о том, что вы, Беклемишевы, уже практически в опале. Кстати, мой дед в это не верит. Тем не менее, попросил передать, что наш род останется союзным твоему даже в том случае, если Белосельские противопоставят вам остальные рода Империи.

— Передай Борису Николаевичу мое почтение… — без тени улыбки сказал я и успокоил обеих девчонок: — А по поводу слухов об опале скажу следующее: они высосаны из пальца. Так что личности, строящие далеко идущие планы на основании этой белиберды, скоро крупно обломаются. В общем, не вешайте носики: у меня ВСЕ под контролем.

Марина поверила. И полыхнула злым предвкушением. А моей второй подружке этого аргумента не хватило. Пришлось принимать меры:

— Кстати, Ульян, мы, Беклемишевы, воздали твоему деду не только на словах и комплексно. Поэтому не сегодня завтра в коттедж, подаренный им мне, въедут Самсоновы…

Девчонка на мгновение вытаращила глаза и истерически расхохоталась! Угорала — причем и в эмоциях — если не соврать, секунд двадцать. А потом вытерла слезинки, реально выступившие в уголках глаз, и объяснила этот… хм… эмоциональный срыв:

— По словам батюшки, в «Жемчужине» кипит работа по подготовке к твоему скорому приезду. Не знаю, успели ли «зарядить» душевые кабинки на бортике общего бассейна микро-распылителями афродизиаков, зато в курсе второго сюрприза: в генераторе голографических обоев хозяйской спальни «совершенно случайно забыт» архив из пары сотен фотографий Ларисы и Ани в стиле «ню»!

Реакцию Самсоновых на этот подарок представляете?

Тут рассмеялись и мы. Потом Наташа немного пострадала из-за того, что мы не увидим реакции Матвея Григорьевича на доклад о вселении в коттедж «не тех» соседей, а Марина как-то уж очень желчно помянула родственниц Ульяны:

— Аня с Ларисой — дуры, каких поискать: да, карманные деньги заметно упрощают жизнь, но продаваться даже главе рода — это та же проституция, только в профиль.

Я согласился. Наташа — тоже. А Урусова удивила в очередной раз:

— Глава рода главе рода рознь. К примеру, тебя, Олег, я искренне уважаю. И твоего деда, Марин, тоже. А своего — нет. Кстати, чуть не забыла: я ж перед отлетом сюда сожгла абсолютно все иномирные растения и развеяла пепел, так как вовремя вспомнила, что дед собрался зарабатывать бешеные деньги на подарках МНЕ, а не ему.

— Жесткая ты девица, однако! — уважительно выдохнул я, почувствовал, что девчонка переживает, и постарался ее успокоить: — Окажись я на твоем месте, сделал бы то же самое. И еще: появится возможность выращивать что-либо НЕ ДЛЯ Матвея Григорьевича — скажешь, и я продублирую подарки. А уминать полюбившиеся фрукты и ягоды ты сможешь в моем поместье. Благо, прилетаешь в гости достаточно часто. В общем…

Закончить мысль помешал вызов государя — я попросил тишины, принял вызов, поздоровался и вслушался в голос венценосного собеседника:

— Здравствуйте, Олег Леонидович. Я считаю ваше решение разобраться с Вышеславцевыми самостоятельно слишком рискованным, тем не менее, только что подписал их прошение об объявлении межродовой войны и внес в протокол время ее начала — тридцать первое января сего года, ноль часов ноль минут по времени Белоярска. Желаю удачи и… настоятельно рекомендую забыть об излишнем гуманизме: к сожалению, абсолютное большинство моих подданных понимают один-единственный аргумент — Силу. А от своих планов отказываются только в том случае, если эта сила ощущается Непреодолимой. Делайте выводы…

Я поблагодарил его и за помощь, и за совет, пожелал всего хорошего, подождал, пока Белосельский отключится, и повернулся к подругам:

— Еще одна новость не для распространения: Вышеславцевы только что объявили межродовую войну нам, Беклемишевым. Война начнется в полночь, и я к ней готов. В общем и целом. Но эдак через полчаса займусь проработкой точных планов, а после возвращения целительниц из вашей клиники, Марин, соберу родовую дружину и начну ставить конкретные боевые задачи. Само собой, мне будет не до вас. Тем не менее, я считаю вас близкими подругами и понимаю, что твое моральное состояние, Ульян, не радует от слова «совсем». Поэтому до десяти вечера баня и бассейн в вашем распоряжении: парьтесь до потери пульса, плавайте, расслабляйтесь на лежаках и не переживайте из-за всякой ерунды: Вышеславцевы уже проиграли. Просто об этом еще не знают…

Глава 35

30–31 января 997 г. от ВР.

…Урусова с Самойловой улетели ровно в десять вечера. Что особенно приятно, без стенаний, просьб не рисковать или ужаса во взглядах. Поэтому я