Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

— Эти данные от Рэй могут даже искажать картину, так что не принимайте самые крайние значения. Я сам её учил, она делает всё по моим указаниям, но слишком щепетильна, что свойственно таким эмоциональным молодым девушкам. Помните, что разброс вариативности у неё намного выше. Моя цель — предоставлять максимально точную информацию, чтобы владельцы получили самую большую прибыль, — гордо продолжил он.

— И чтобы получать повышение быстрее всех, — со смешком ответил кто-то из охранников.

— Не без этого, но что в этом зазорного? Я вижу долгое будущее для себя в организации…

— Отключи уже, — попросила я Джина, и тот, усмехнувшись, сделал, как я просила. — Он одновременно и прав, и не прав, но в своих моделях я сама чищу данные и убираю экстремальные значения, которые могут искажать реальную картину. Так что ты видел?

— Наверное, юрэя… Просто он слишком плотный, возможно, умер совсем недавно. Не будем задерживаться. Какой сейчас ИЧР? — Последнее он уже спросил у Эдварда по рации.

— Ноль целых три десятых, но он растёт на десять процентов быстрее обычного.

На десять процентов — это согласно оценкам Юсэя. Я же видела отсюда, что все мои измерения намного более хаотичные, значения выходят за пределы доверительного диапазона, и обычно я бы отбросила такие цифры, но сегодня других попросту не было.

— Осторожнее, — я заметила, что Джин собирался наступить на скверну насыщенно-красного цвета, очень редкой формы и плотности, и буквально оттащила его.

Но Джин на моё беспокойство только уверенно и беззаботно хмыкнул, и это… задело что-то внутри. Молодой мужчина демонстративно наступил тяжёлым кожаным башмаком на скверну, раздавив её, а я проследила взглядом за уползающей субстанцией, в которую он затем запустил огонь.

Никогда не привыкну к этому.

— Знаешь, что такое скверна? Эта биомасса, как ты её называешь? Это кэгарэ, болезни и грязь нашего мира, которые собирает Приграничье. Но сами по себе они достаточно безвредны. Не для тебя, конечно, но именно для этого здесь нахожусь я.

— И мы используем это… в фармакологии?

— Чем это отличается от использования вирусов для выработки иммунитета? А вообще тебе лучше поговорить об этом с Дитером, или можешь спросить учёных в Лондоне, они объяснят лучше меня. Как твой английский, кстати?

— За пять уроков невозможно выучить другой язык, — честно ответила я. — Но в остальном неплохо, я понимаю лучше, чем разговариваю.

— Так обычно и бывает, — подтвердил напарник. — Ничего, с практикой всё придёт, я буду заниматься с тобой, можем начать прямо сегодня.

Сегодня была наша последняя смена перед отъездом, так что вряд ли это сильно поможет, но я была благодарна за попытки помочь мне и горячо поблагодарила.

Можно, наверное, пытаться практиковаться и с Эдвардом и даже с Марго.

А через четыре часа, когда мы выбрались с не слишком впечатляющими результатами из-за того, что я нервничала из-за ИЧР, Джин повторил свой вопрос о том, какие у меня планы на сегодня. Мы стояли близко, слишком близко, вдыхая запах друг друга, травясь этим запахом и возбуждаясь ещё сильнее.

— Так что, я отменяю Хару или нет? — он крутил телефон в руках. — Она, конечно, будет злиться, но ты в приоритете, особенно когда дело касается отката.

Всё хорошее настроение от этих слов почему-то сразу исчезло.

Мне не хотелось быть «в приоритете на откат», мне хотелось быть единственной, и осознание этого оказалось острым, почти отрезвляющим. Требовать такого от Джина я точно не могла, он сразу обозначил свои условия и имел на них полное право.

— Я лучше к медикам, — ответила я уверенно. — Особенно перед Лондоном. Кто знает, какие там правила? До завтра, увидимся в аэропорту.

За моей спиной раздался странный звук, будто Джин пнул камешек в ближайшее дерево, но я не обернулась.

Нужно привыкать, привыкать, привыкать… Хотя никакие привычки не смогли подготовить меня к тому, как сильно наши отношения изменились в Англии.

В аэропорт вся наша команда хемоаналитиков, кроме Юсэя, прибыла заранее, по крайней мере часа за три, а кто-то даже за четыре, и все были очень взбудораженными. Ещё бы — первая командировка в Лондон, первый перелёт бизнес-классом, да ещё и с доступом в бизнес-зал, где были неограниченные бесплатные еда и напитки. Огромные табло с вылетами бесконечно меняли строки, где-то совсем рядом то и дело звучали объявления на японском и английском, а за панорамными окнами один за другим медленно отползали от телетрапов огромные самолёты.

Аска оделась так, будто собиралась на фотосессию, а не на очень долгий перелёт, и постоянно фотографировала себя на новенький айфон или же просила Тому. Тот и сумки ей носил, и фотографировал, как самый послушный бойфренд, хотя они, насколько я знала, не состояли в отношениях.

Прямого рейса для нас не нашлось. Конечно, они были, но места в бизнес-классе раскупались очень быстро, поэтому впереди нас ждала пересадка в Амстердаме после первого перелёта длиной в тринадцать-четырнадцать часов. Я уже летала в Европу несколько раз, и в памяти всегда оставались больная спина и опухшие ноги, но сейчас не могла дождаться момента, когда мы окажемся в самолёте… Потому что у каждого из нас будет своё кресло, раскладывающееся в полноценную кровать, питание три или четыре раза и, да, всё тот же неограниченный алкоголь.

— Давай вместе в центре сидеть, можно будет перегородку опустить и переговариваться, — предложил Тома Аске, но девушка посмотрела на него так, будто он ничего не понимал.

— Нет, я хочу у окна, там получаются самые красивые фотографии. Можешь сидеть напротив, через проход, — милостливо разрешила она.

Бедный Тома — Аска по какой-то причине совсем не воспринимала его как мужчину и уверенно улыбалась профессионалам в дорогих пиджаках, которых в бизнес-зале оказалось просто невероятно много. Здесь почти никто никуда не спешил, люди спокойно работали за ноутбуками, негромко переговаривались или неторопливо обедали.

Я сама наряжаться не стала. На мне были спортивные штаны и толстовка, потому что в самолёте обычно холодно, а ещё компрессионные носки высотой почти до колена. Ну и ладно.

В бизнес-зале, после того как мы показали свои билеты, мы неожиданно встретили… Юсэя. Оказалось, он приехал не позже нас, просто уже успел с кем-то познакомиться, устроиться в бизнес-зале и теперь неторопливо отпивал из низкого квадратного бокала тёмную жидкость с единственным, очень крупным форменным куском льда.

Юсэй сделал вид, что не заметил нас, но Эмико проигнорировала это, подошла к нему и что-то тихо сказала. Мужчина ответил вежливо, приветливо, профессионально, но всем своим