Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

Осталось установить окна, двери – и можно будет вселяться. Казаки даже слюду для окон подходящего размера добыли. Откуда они притащили толстые пластины таких размеров, парень так и не понял, но пришлось в срочном порядке изобретать резак для расслоения камня. Благо под рукой имелся свой мастер на все руки. Резак Векша отковал за пару дней, так что из одного большого куска они с парнем нарезали вставок почти на все окна. Получились почти тонированные стёкла.

Слюда на просвет имела желтоватый оттенок. Глядя на получившуюся красоту, кузнец только головой качал. Ведь обычно хрупкий камень вставляли в окна небольшими пластинами солидной толщины. Иначе он очень быстро начинал трескаться. Но Беломир в очередной раз сделал всё по-своему. Не хотелось ему вечно жить в полутьме. Совсем. Темноту он предпочитал ночью, когда спать ложился. К тому же парень планировал в доме ещё и работать, а не просто жить. Так что хорошее освещение ему было просто необходимо.

– О чём задумался, казаче? – раздался вопрос, и Беломир, очнувшись, с удивлением уставился на подходящего Серко.

– Да вот, вспоминаю, всё ли собрал к походу, – выкрутился парень.

– Нешто. Чего забыл, у татар возьмёшь, – отмахнулся казак.

– Кто по-хазарски ругаться будет, нашёл? – сменил парень тему.

– Есть у нас пара воев, знают малость речь ихнюю, – отмахнулся Серко.

– Трудное дело будет. Кровавое, – помолчав, тихо произнёс Беломир.

– А по-иному не получится. Или мы их с татарами стравим, или сами кровью умоемся, – так же тихо отозвался Серко, присаживаясь рядом.

– Что с бабами да детьми делать станем? – не унимался парень.

– Жалеешь уж, что предложил? – вместо ответа спросил казак.

– Не жалею. Опаску имею, что рука дрогнет дитя зарубить, – помолчав, честно признался парень. – Не привык я к такому.

– Плашмя бей. Пусть думают, что ошибка вышла. Свезло, мол, по тьме ночной, – чуть подумав, решительно посоветовал казак. – Главное, сам не вздумай голос подать. Рычи, свисти, вой, а речи не допускай. Уяснил?

– Понял, – на автомате кивнул Беломир.

– От и добре. Да ты не журись. Коль бабы сами за оружье не схватятся, то и рубить их не станем. Глядишь, ещё и полонянку себе для дома нового прихватишь, – поддел он парня, лукаво усмехнувшись.

– Да ну их, – отмахнулся парень. – Они ж не привыкли в чистоте жить. Да и в дому тоже жить не умеют. С такой полонянкой беспокойство одно, а не жизнь.

– Зато ночью весело, – не унимался Серко.

– То-то у самого даже пса на подворье не имеется, – не остался Беломир в долгу. – Окромя оружья да одёжи, и нет ничего.

– Была у меня жёнка, – грустно усмехнувшись, отозвался казак. – Родами померла. С тех пор один и живу. А что хозяйства не держу, так не надо оно мне. Я с поля живу, полем кормлюсь.

– Прости, не знал, – повинился Беломир, уже жалея, что вообще начал реагировать на подколки.

– Нет вины твоей, – отмахнулся казак. – Давно то было.

– Так женился бы. Уж кому науку воинскую передавать, как не тебе? – не сумел промолчать парень.

– Вот и сам думаю, – неожиданно согласился казак. – Дело сладим, а там глядишь, и решу чего.

* * *

Сытые, ухоженные кони шли размашистой рысью, неся своих всадников в глубь степи. Два десятка переодетых казаков одвуконь прошли сначала вдоль горного хребта к Хазару, а после свернули вдоль Итиля, в степь. Уже привычно покачиваясь в седле, Беломир задумчиво оглядывал горизонт, пытаясь представить себе алгоритм действий в этом рейде. Но ничего толкового на ум не приходило. Знал парень точно только одно. Это будет жестоко и кроваво.

Впрочем, местные войны иными и не бывали. А с другой стороны, не ему беспокоиться и уж тем более жалеть степняков. Сколько несчастных детей и женщин они утащили и продали в рабство, сколько мужчин просто уничтожили, сосчитать никто даже не пытался. Беломир где-то прочёл, что в общей сложности за все средневековье таким образом было уничтожено несколько миллионов славян, а ещё примерно столько же закончили свою жизнь на чужбине. Кто и откуда взял эти цифры, парень не знал, но сомневаться и не думал. Увлекшись историей, он узнал очень много для себя нового.

Чего далеко ходить, если он сам, своими глазами видел отношение степняков к пленным. Маленькая Лада, ставшая Векше названой дочерью, яркий тому пример. Девочка по сей день вздрагивает, услышав резкий звук, или если рядом кто-то начинает размахивать плетью. Скрипнув зубами, Беломир тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, и, чуть шевельнув поводом, слегка подогнал коня.

Скакавший рядом Серко, словно почувствовав его настроение, подобравшись, негромко спросил:

– Случилось чего, друже? С чего тучей глядишь?

– Да так, вспомнил кой-чего, – мотнул Беломир головой.

– Похоже, уж и сам не рад, что предложил такое? – прямо спросил казак.

– Не в том дело, – вздохнул парень, не зная, как правильно объяснить свои мысли. – Просто чести в таком деле нет. А с другой стороны, без того и нас самих не станет. Вот и думаю, что лучше.

– А ты не думай, – жёстко отозвался Григорий. – А коль решил думать, так вспомни, сколь наших людей они побили и в полон взяли. Сколь девок да баб молодых в колодки забили да на чужую сторонку продали. Ты вон за девчонку на торгу взъярился, а там, в стойбищах, их и вовсе не жалеют. Живут, словно худоба бессловесная.

– Потому и злюсь, – кивнул Беломир, про себя удивляясь, что казак ответил ему его же мыслями. – Не узнали, с чего у хазар замятня случилась? – на всякий случай сменил он тему.

– Старый каган у них болел долго. А сын его старший, которому он и должен был бунчук передать, здесь в степи сгинул. Как, с чего, и не спрашивай. Хазары того и сами толком не знают. А тут ещё и дочка старого кагана пропала. На охоту уехала и словно сгинула. Двое сыновей осталось. Вот они и принялись промеж себя власть делить. А каган своего слова сказать не успел. Помер. Вот и вышла замятня. Одни роды за одного сына, другие за другого. И кто верх возьмёт, никому невдомёк.

– Да уж. Ничего в этом мире не меняется, – хмыкнул Беломир, внимательно выслушав рассказ. – Отец помер, а эти власть делят.

– Это да, – усмехнулся казак. – А ты сам бы как? Стал бы с братом в спор вступать? – неожиданно спросил он.

– Вот уж чего мне и даром не надо, – фыркнул Беломир. – От той власти только беспокойство одно.

– Ой, не лги, парень, – не поверил казак, рассмеявшись.

– Родом клянусь, – твёрдо ответил Беломир. – Для меня власть ярмо. К ней ведь ещё и куча всяких дел прилагается.