Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

при всём своём желании. Он, конечно, дрова меня рубить научил, — в оплату за свою науку, — но он не смог бы научить меня находить выход из любой ситуации. Эти выходы я находил под действием нервного напряжения, под угрозой гибели…

Мы завершили работу и увязали порезанной мешковиной четыре срубленных бревна, сделав что-то вроде малого плота, который подогнали вплотную к берегу. Я распряг Милягу, и мы с Мальком закатили телегу в речку так, чтобы она брюхом села на наш плот.

Переправа после этого стала сущим удовольствием. Солнышко даже ног не замочила, сидя в телеге и весело ахая на такое забавное приключение. Малёк плыл, подталкивая плот с телегой, а я — держась за гриву благодушной Миляги, которая оказалась совсем не против того, чтобы освежиться. Иной раз Малёк, забавляясь, брызгал на Солнышко водой — она визжала, как бы негодуя, но я же понимал, что это у них игра такая, для возбуждения. Неужели и я когда-нибудь влюблюсь и стану таким же придурком?

Речушка и впрямь оказалась так себе — коню по брюхо. На стремине, правда, глубина стала «с головой», но это всего лишь на несколько шагов. Всё-таки мы с Мальком подустали, и, едва-едва вытащив телегу из воды и оттащив в кусты, рухнули, как подкошенные. Повозка, груженая золотом, вязла в илистом берегу по самые оси, так что нам пришлось сделать так: одну оглоблю мы запрягли Миляге, а за другую ухватились вдвоём, да ещё и Солнышко добросовестно подталкивала телегу в задок. Вот так, вчетвером, с трудом вырывая ноги из цепкой грязи, мы и тянули возок в пологую горку, проклиная всё на свете и перемазавшись, как свиньи. Измученная не менее нас девушка даже не имела сил потешаться над нашей негеройской наготой, и тоже свалилась на мягкую лесную травку, блаженствуя.

В солнечных краях

Несколько дней мы шли безо всяких происшествий. В первой же деревне нам гордо признались, что мост спалили именно их мужики, чтобы нихельцы тут не шибко шастали. Я посоветовал им заткнуться и держать язык за зубами, а ещё лучше — отправить всех поджигателей куда угодно, к любой родне — лишь бы они тут не оставались, так как я ни на миг не сомневался, что их непременно свои же сельчане выдадут: если не ради того, чтобы выслужиться, то под пытками или угрозами — совершенно точно.

Но эта выходка мужиков, надо признать, очень нам помогла: на нихельцев по пути мы перестали натыкаться. Наверное, как Ухват и предвидел, это южное направление для врагов интереса не представляло, поэтому они и не спешили сожжённый мост восстанавливать.

В каждой деревне мы осторожно выведывали: а нет ли у вас тут в округе разбойников? Крестьяне пожимали плечами и говорили, что пока, слава Пресветлому, ещё не дожили до того, чтобы в леса подаваться на разбойный промысел. В конце-концов мы осмелели и однажды всё-таки заночевали в деревне, так как Солнышко стала ныть: хочу в баню, провоняла вся и грязная, а леса стали совсем редкими. Речушки там текли и вовсе мутные — одна стоячая тина, которую приходилось сливать во фляги через ткань рубашки: купаться в таких — сомнительное удовольствие. Так что нам, волей-неволей, пришлось подчиниться.

Та деревня невольно производила солидное впечатление, не давая никаких подозрений, что отсюда могут послать шустрого гонца к разбойникам: огорожена глухим частоколом из толстых заострённых бревен, наклоненных в сторону поля, ворота — заперты, и сторожевой мальчишка зорко внимает на путешественников. Ограждение имело явные следы недавнего обновления и укрепления: они тут что, от нихельской армии собираются отбиваться?

Староста тоже нас поразил: вроде бы обычный мужик с русой бородкой, но при этом одет в боевой доспех. Примитивный, конечно, явно кустарной работы местного умельца, — из тех, который и шорник, и кузнец, и зубодёр, — но, несомненно, способный неплохо защитить: на груди, спине и животе — стальные пластины, натёртые воском для защиты от поедающей ржавчины. На его боку красовался меч — я чуть с облучка не свалился, видя такое чудо: наверняка тот же мастер, сварганивший доспех, сделал и меч из лезвия косы, к которому присобачил рукоятку и гарду. Лезвие стало обоюдоострым, превратившись в грозное оружие в умелых руках — изогнутый лёгкий меч.

— Соседи озоруют, степняки, — отвечал мужик на наши недоумённые вопросы. — Когда войны не было — худо-бедно мирно жили. Правда, они озоровали иногда: девку в жёны украдут или овечку уведут. Девку — оно ладно: у нас тут этого добра девать некуда, а вот овечку жалко: это и мясо, и шерсть, а зимы у нас тут холодные, с ветром. А как началась война, и власти не стало — совсем обнаглели: недавно целое стадо увели, а пастухов — убили; только один парнишка и смог в овражке сховаться незаметным. Мы теперь скот пасём под вооружённой охраной; не знаю: если они всей кодлой накинутся — отобьются мужики или нет? Вот так и живём.

— А что, ваши мужики воинское искусство хорошо знают? — спросил я.

— А то! — староста покосился на меня как на человека, ляпнувшего оскорбительную глупость. — С такими соседями как не знать? У нас мальчишки с мечом в руке рождаются, а на коне скачут раньше, чем пешком начинают ходить. Ты не смотри, что у меня меч такой самодельный: у нас и хорошее оружие есть, но только оно ж дорогое, и его редко покупаем.

Я, собственно, и без его слов знал, что хороший воин может убить врага, чем только захочет, даже деревяшкой, а с таким железом — и подавно. Наличие вооружённого бывалого народа невольно подействовало на меня успокаивающе, и мы твёрдо уверились, что ночевать за таким забором будет куда как безопаснее, чем в чистом поле (леса тут росли малыми островками и просматривались насквозь).

Пока счастливая Солнышко плескалась и стиралась в бане, мы подверглись обстоятельному дознанию старосты — хозяина этой бани, подготовить которую, к нашему изумлению, он отправил свою жену и нашу Солнышку. Он, конечно, мог бы послать нас на ночлег в другую избу, но, как мудрый правитель, хотел получить свежую информацию из первых рук — вот и выжимал из нас всё, что можно.

Так как былая легенда Ухвата уже отлетела ко всем чертям, то мы пошли по отработанной сказке о простых городских парнях-подмастерьях и молодой жене одного из них. Правда, немного изменённой: дескать, нас насильно заставляли делать разные подсобные работы по приказу генерала, который велел горожанам организовать посильную