Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

— Да вы бы могли и на стены встать! — пристыдил нас староста. — Вон морды у вас какие откормленные… подмастерья они, вишь ли!

— Да куды ж нам, — я беспомощно развёл руками. — Я мечом и махать-то не умею. Только мешаться будем.

— Э, да что взять-то с вас, городских! — презрительно фыркнул хозяин. — Вот пожили бы у нас лет десять — настоящими мужчинами стали бы. И оружие в руках держать научились бы.

Я как раз те же самые десять лет грохнул на обучение в жестокой школе воспитания Учителя, и тратить ещё десять на проживание в дремучей дыре меня никак не зажигало. Поэтому стыдливо отвёл глаза от насмешливого взора строгого собеседника, невольно осматривая его скромное жилище.

Хотя скромность эта была насквозь воинственная.

Хижины тут строились из-за нехватки леса не деревянные, а мазанки: из смеси соломы и глины формировали что-то вроде кирпичей, а потом такую кладку снаружи выравнивали глиняной обмазкой, которая, трескаясь на солнце, выдавала её контуры. Так как камнями здешние степи тоже были небогаты, то местные жители, не мудрствуя лукаво, клали печи из самодельных кирпичей, обмазывая их той же глиной.

Сильно пахло овчиной, как в жилище степняков: печку устилали бараньи шкуры, и зимние тулупы тут тоже делали из таких шкур, пропитывая их кислыми растворами. На стене висели в чехлах ножи, самой разной длины и ширины, как у иной девицы в спальне по стенам развешаны всяческие рюшечки и цветные бантики. Красовались и луки, причём такой мастерской работы, за какую в городе содрали бы немыслимые деньги, и в армии мы таких тоже не видели: древко собрано из двух разных материалов различной гибкости, плотно подогнанных друг к другу по всей длине, — при этом на древке имелся и отдельный захват для руки с направляющей для стрелы. Т. е., стрелу не требовалось накладывать на палец, как обычно: для этого была специальная ложбинка на захвате, повторяющем контуры пальцев стрелка, сжимавшего оружие.

Увидел я на стене и висящий меч — настоящий, а не народную поделку. Ножны, конечно, простые деревянные, не вычурные, — ну, так тут на параде красоваться не нужно. А поясной ремень у него — кожаный, а не льняной, и даже с медной пряжкой. Хм, значит, вот у него где настоящее оружие, а тот косырь, что мы видели, — так, вроде прутика — собак отгонять или колбасу порезать.

Все рукоятки и захваты потемнели от ладоней и выдавали солидный возраст оружия.

Наверное, у старосты имелись сыновья, а иначе, зачем ему такой разнообразный арсенал, каким можно укомплектовать армейский десяток?

На стене также красовались два старых небольших ковра, закопчённых временем — явный признак местного зажиточного человека. То, что в городе обыденность — тут, в полудикой степи, уже шик и роскошь. Один из луков висел поверх ковровых узоров, т. е. хозяин показывал, что он для него представляет большую ценность и заслуживает уважительного внимания гостя.

Между тем, мазанка — это ведь небольшое жилище, не деревянное и не каменное. Не разваливается — и ладно. Дом старосты также не являлся исключением: в гостевой комнате, где мы сидели, за три шага можно пройти от стены до стены, и никак не устроишь тут массовую пьянку с разухабистыми плясками. Всё оружие, что мы видели, красовалось у нас, можно сказать, под самым носом: только руку протяни — и обязательно ухватишь что-нибудь смертоносное.

Как и подобает приличному хозяину, нас, гостей, угощали. Жена старосты принесла нам овечьего сыра, лепёшки, яблоки, копчёную буженину и отправилась готовить чай. Местный командир (а как его иначе назвать, такого вояку?) совершенно не переживал за то, что его супруга работает, и её нет за столом, и жевал поданное кушанье, подавая нам пример. Детей он, кстати, из дома сразу выгнал — у нас, таким образом, получался чисто мужской разговор.

Староста, срезав с буженины очередной ломтик ножом, с которым и на скворога ходить можно без боязни, отправил его в рот:

— И куды ж вас несёт, горемыки? — спросил он, насмешливо жуя.

— Мы хотим к своим выйти, — честно ответил я, так как врать о том, что мы у степняков собираемся лекарями работать, было бы верхом глупости, а никаких иных наших селений в этих краях даже Ухват не мог припомнить. — Дать полукруг, а потом снова пойти на север.

И я даже рукой этот полукруг в воздухе изобразил. Хозяин хмыкнул, покачивая тесаком и смачно причмокивая едой:

— Это вы глупо придумали. В мирное время мы тут ходили без опаски, и даже со степняками торговали. А сейчас они вас наверняка ограбят и убьют, а девку вашу… ну, там уж как ей повезёт.

— Неужели так непременно ограбят? У нас и взять-то нечего: денег — ни гроша.

— Лошадь возьмут — хотя бы на мясо. Кстати, вы конину их вяленую, обваленную в острых специях, пробовали когда-нибудь? Нет? А зря. Прекрасная закуска, между прочим. Вот вашу конягу они как раз и завялят.

И он откусил лепёшку.

— А проскочить никак невозможно? Ну, должен ведь быть где-то безопасный путь: мы же не сквозь их степь идём, нам ведь в другую сторону…

— Проскочить — можно. Если Пресветлый позволит. Нет сейчас нигде безопасной дороги: везде могут или нихельцы оказаться, или степняки. Только армию нашу тут нигде не найдёшь, а вот сброда всякого — хватает. Тех же дезертиров, которые боятся и свою армию, и нихельскую, а кушать им тоже хочется. Они тоже сюда идут — от войны подальше.

Староста (или, вернее сказать, атаман?) снисходительно на меня поглядывал, прожёвывая пищу: городские, неразумные — что ж с них взять-то? По ходу разговора появилась его немногословная супруга, принесла самовар и так же молча удалилась — я её даже не запомнил. Хозяин набулькал себе кипятка и отставил горячую кружку остужаться.

— Нам обязательно нужно дойти к своим, — твёрдо сказал я и демонстративно тоже отчекрыжил себе мяса от рульки своим ножиком: одним сыром мужик сыт не будет.

Атаман пошевелил своей бородкой:

— Неволить не могу. Я вас предупредил.

— Спасибо.

— Что ж, — он прихлебнул чай. — Для гостей комната переночевать найдётся, а завтра мы вам дорогу покажем.

Малёк жадно ел и хлебал чай, не встревая в наш шибко умный разговор. Он полностью доверялся мне и своей судьбе.

Я, как человек негордый, ушёл ночевать в сарай, оставив гостевую комнату Мальку с Солнышкой. Ночь обещала быть жаркой, душной, но я никак не ожидал, что она станет боевой…