"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

накрывает Клаца, попадает ему на голову и грудь.Краб отскакивает, часто щёлкая клешнями. Падает на спину, беспомощно шевеля лапками. Кислота шипит, от Клаца валит дым.И тут я вижу, как краб начинает меняться. Мутировать так же, как от кислоты чёрных муравьёв… Но в то же время совсем иначе.Матка поворачивает голову и с любопытством смотрит на моего питомца.Даниил приподнимает шпагу. Фёдор пятится, прижимая переводчик к груди. Цыпа и Кабанский готовятся вступить в бой.— Твою мать, — рычу я. — Всё, переговоры провалились!* * *Симферополь, администрация, архив.Ольга замирает за стеллажом, прижимаясь спиной к шершавым корешкам папок. Сердце колотится где-то в горле. Она узнаёт этот силуэт — грузный, с тяжёлой походкой.Губернатор Щеглов.Оля вжимается в стеллаж так сильно, что угол папки впивается в позвоночник. Зажимает рот рукой, старается дышать медленно, бесшумно. Не шевелится. Не издаёт ни звука. Если он её заметит — всё, конец.Объяснить, что она тут делает в одиночку, роясь в документах, не получится никак. А что, если он догадался, что она собиралась сделать? Да нет, тогда бы он отправил своих людей…Щеглов останавливается в дальнем конце архива, у секции с самыми старыми документами. Ольга осторожно, миллиметр за миллиметром, выглядывает из-за стеллажа.Губернатор стоит к ней спиной. Он роется в папках целенаправленно, не так, как роется человек, который что-то ищет наугад. Он явно знает, что ему нужно.Вот он вытаскивает одну папку — толстую, с выцветшими буквами на корешке. Листает. Суёт под мышку. Потом достаёт вторую, с соседней полки. Тоже листает, хмыкает и добавляет к первой.Затем выпрямляется, оглядывается. Ольга едва успевает отдёрнуть голову и снова вжаться в стеллаж. Щеглов движется к выходу, тяжёлые шаги раздаются в паре метров, не больше. Оля чувствует запах его одеколона, слышит, как поскрипывают половицы под его весом. Сердце стучит так громко, что ей кажется — он обязательно услышит.Щеглов проходит. Шаги удаляются, хлопает дверь, и архив погружается в тишину.Ольга не шевелится ещё минуты три. Просто стоит и слушает, как постепенно замедляется её пульс.Что он здесь забыл? Документы, которым больше ста лет. Торговые договоры прошлого века, земельные реестры, переписи населения, наследственные дела — да кому они сейчас нужны? Разве что…Разве что он мутит очередную махинацию. Присвоить чью-то землю, переписать границы владений, подбить старые документы под новую аферу. Щеглов — та ещё крыса, Ольга знает это не понаслышке. Уже многие его аферы вскрылись, и лишь вопрос времени, когда Сева и Ларин их обнародуют.Когда тишина становится абсолютной, она выдыхает. Вытирает вспотевшие ладони о юбку. И на негнущихся ногах выходит из своего укрытия.Секция, где рылся Щеглов, находится в самом тёмном углу архива. Оля подходит к полкам и оглядывает их.Всё старое, ветхое. Там, где Щеглов вытащил папки, остались зазоры — два прямоугольных промежутка в ряду других папок. Ольга осторожно вытаскивает те, что стоят рядом. Начинает листать — медленно, внимательно, пытаясь понять логику губернатора.Первый час поисков не даёт ничего. Она просматривает папку за папкой, слой за слоем, но всё это — рутина: пожелтевшие бумаги, бесконечные списки, описи, акты. Глаза устают, голова начинает болеть. Оля уже подумывает плюнуть и вернуться позже.Но потом ей попадается документ, который выбивается из общего ряда. Потом ещё один. И ещё.Она листает дальше.Да это же…Ольга улыбается. Усталость отступает, голова проясняется. Она перечитывает документ ещё раз, чтобы убедиться, что не ошиблась. Всё верно. Это то, что нужно. Доказательства!— С ума сойти… — шепчет она, убирая бумагу в потайной карман. — Сева будет доволен.* * *Клац лежит на боку, и я смотрю, как его панцирь трескается. Сначала я думаю — всё, конец. Кислота прожгла краба до внутренностей, и сейчас он просто умрёт у меня на глазах.Но нет, он и правда мутирует. Панцирь становится гладким, блестящим, с металлическим отливом.Клац затихает, потом его тело вздрагивает — раз, другой. Лапы краба удлиняются, на суставах проступают шипы.Он растёт прямо на глазах и становится размером с приличную собаку а-ля мраморный дог. То ещё зрелище…Панцирь темнеет до угольно-чёрного, и по нему пробегают прожилки — тускло-оранжевые, будто внутри течёт расплавленный металл.— Что за… — шепчет Кабанский.Бурые воины отшатываются. Тот, что плюнул кислотой, отступает на несколько шагов и прижимает усики к голове — у муравьёв это аналог испуга или уважения, я ещё не разобрался. Остальные расходятся, освобождая пространство вокруг краба.Я выхожу вперёд, медленно поднимаю руку.— Всем стоять, — командую. — Не атаковать.Клац переворачивается на ноги. Он стал выше, чем раньше, и выглядит теперь… ну, гораздо круче выглядит, если честно. Не Клац, а Клацище!Он поворачивает голову ко мне, смотрит, и я чувствую через связь с макрами волну эмоций. Удовольствие. Чистое, незамутнённое удовольствие.— Господин, — голос Фёдора дрожит. — Он… он в порядке?— Погоди.Я достаю биту. Направляю на Клаца и концентрируюсь. Макры внутри артефакта оживают, пульсируют, глаза вспыхивают зелёным. Я устанавливаю полноценную связь.Клац изменился до неузнаваемости. Ощущаю вокруг него густую энергию. И структура такая упорядоченная, похожая на магический конструкт, что-то вроде того, что показывал мне Фёдор на своих чертежах.Если бы я не знал, что передо мной живое существо, я бы сказал, что смотрю на артефакт. Через ментальную связь просачиваются образы. Клац сообщает, что ему нравится. Новое тело ощущается сильным, быстрым, мощным. Он хочет бегать. Охотиться. Драться. Он хочет показать бурым, кто здесь главный.— Нет, — говорю я вслух. — Никаких драк.Клац разочарованно щёлкает клешнями и приседает на брюшко. Как щенок, которому не дали погрызть тапки.— Обалдеть, — выдыхает Цыпа. — Можно его погладить?— Не сейчас, — вздыхаю я.Матка бурых наблюдает за всем этим. Её глаза переливаются, и я буквально кожей ощущаю её любопытство.— Федя, — говорю я не оборачиваясь. — Объясни ей, что это была случайность. Никто не нападал.Мы возвращаемся к переговорам. Это по-прежнему трудно — концепция сотрудничества даётся матке с таким скрипом, будто она пытается решить математическую задачу без знания цифр.Клац сидит рядом со мной — большой, обновлённый, довольный. Бурые воины поглядывают на него с опаской: ещё бы, только что был краб, а теперь вон какой лось.И, наконец, мы добиваемся прогресса. С трудом, но матка понимает, о чём мы твердим последние несколько часов.— Господин, — Фёдор оживляется. — Она говорит… она хочет попробовать.— Что именно?— Торговлю. Она предлагает обмен. Мы даём им металл, а они дают нам макры и кислоту.Макры и кислота. В самый раз. Особенно меня интересует кислота — думаю, Лев и мастер Глеб будут рады с ней поработать.— Условия? — спрашиваю я.— Для начала так. Она